-- А въ концѣ концовъ, ты остался безъ дѣла, безъ цѣли, безъ жизни, безъ счастья, безъ наслажденій, даже почти и безъ надеждъ -- и все это въ 30 лѣтъ!..
Алгасовъ ничего ему не отвѣтилъ на это.
-- Было личное рабство, началъ онъ, помолчавъ, уничтожили его, освободили людей отъ власти царей и господъ, и отдали все человѣчество въ рабство Церкви, т. е. мертвому догмату и немногимъ его хранителямъ. Много силъ потратили лучшіе изъ людей, разбили, наконецъ, эти оковы, доставили человѣку свободу совѣсти и свободу гражданскую, но закрѣпостили обществу личность каждаго отдѣльнаго человѣка: явилось свободное общество, сплошь состоящее въ то же время изъ одинаково безправныхъ рабовъ. Теперь пора провозгласить послѣднюю и самую дорогую для человѣка свободу -- свободу его личной жизни, его право и назначеніе быть счастливымъ и самому наслаждаться своей жизнью. Для этого надо создать идеалъ всеобщаго счастья, и въ тотъ же день спадутъ съ человѣка его послѣднія оковы.
-- Вѣрнѣе, надо пересоздать для этого и людей, и всю ихъ жизнь...
-- Это само собою ужъ сдѣлается, разъ только найдется, во имя чего пересоздавать ее, разъ узнаемъ мы, что именно можетъ дать намъ счастье.
-- А пока?
-- А пока будемъ искать его, и свободные отъ всякихъ условныхъ обязанностей, всѣ силы свои отдадимъ изученію жизни и исканію лучшаго въ ней, не смущаясь, тѣмъ, что намъ лично и не суждено, можетъ-быть, дойти до цѣли нашихъ трудовъ, не смущаясь ни заблужденіями, ни ошибками нашими, ибо не виноваты мы въ нихъ, да можетъ и пригодятся онѣ на что-нибудь и помогутъ впослѣдствіи преемникамъ нашимъ выйти на путь истины и счастья...
-- Изъ твоихъ идеаловъ и мечтаній, Саша, можно бы создать грёзы, не хуже Жоржъ-Зандовскихъ, но и такія же несбыточныя... Ими можно увлекаться -- да, но жить ими... Впрочемъ, по себѣ уже можешь судить.
-- Да, глядя на вашу спокойную жизнь, поневолѣ иногда приходитъ мнѣ въ голову, что загубилъ я свои дни... Но быть не можетъ, чтобы такъ уже окончательно ни къ чему и не пришелъ я въ своей жизни, хотя бы и къ отрицательному какому-нибудь выводу. Я это чувствую... Съ другой, нежели всѣ вы, точки зрѣнія смотрю я на вещи и иначе понимаю жизнь и смыслъ всѣхъ ея явленій. Еще не все въ жизни испыталъ я, не все знаю и не все мнѣ ясно, но вѣдь и я еще не дряхлый старикъ. И я чувствую, что смыслъ жизни и всѣхъ ея явленій, суть этихъ явленій -- я чувствую, что постепенно открываются они мнѣ, ибо я вижу, какъ все полнѣе и яснѣе постигаю я ихъ... Если и не суждено мнѣ придти къ выводу положительному, если ничего и не создамъ я, то все-таки я вѣрю, что іоть нѣсколько вѣхъ да поставлю я на пути, избѣгая котораго, другіе и нападутъ, можетъ-быть, на истинный путь и придутъ когда-нибудь къ созданію идеала счастья и новой жизни, согласной съ этимъ идеаломъ. Да, моя личная жизнь загублена, я это сознаю, но я сознаю также и то, чему я пожертвовалъ своей жизнью, и повѣрь, это нѣчто поважнѣе филантропическаго моего Веденяпинскаго хозяйства. Но потому-то и держусь я за остатки своей жизни, потому-то и не хочу ею жертвовать дѣлу, которое во всякомъ случаѣ усыпленія и спокойствія дало бы мнѣ вдоволь. Если бы не такъ, повѣрь, Сережа, не сталъ бы я и хлопотать: я еще молодъ, но я уже усталъ жить среди ужасной этой пустоты, которая окружаетъ меня. Ты правъ: то, что я дѣлалъ въ Веденяпинѣ, хотя до нѣкоторой степени наполняло эту пустоту, но потому-то и надо было бѣжать отъ этого дѣла, ибо жизни все-таки не давало мнѣ оно. Ты правъ, я пожертвовалъ своей жизнью и счастьемъ, ибо почти уже сознаю, что не вѣдать мнѣ его, но то, челу я пожертвовалъ имъ -- оно стоитъ этой жертвы. Если и не получу я счастья, то по крайней мѣрѣ пойму и буду знать, почему не получилъ его...
И оба замолчали.