Бачуринъ не на шутку встревожился, видя волненіе Алгасова.
-- Саша, другъ мой, извини меня, право, я не хотѣлъ вѣдь сказать тебѣ ничего непріятнаго, началъ онъ.
-- А какъ я любилъ ее! не слушая, продолжалъ Алгасовъ. Не знаю, была ли бы она счастлива со мной, но ручаюсь, что, будь она моей женой, никогда не дошла бы она до того, чтобы самой звать къ себѣ любовника... Бѣдная, за что они погубили ее?!..
И онъ замолчалъ, опустивъ голову на руки, потомъ всталъ и вышелъ изъ кабинета. Долго, задумавшись, ходилъ онъ по залѣ, потомъ, и не прощаясь даже.съ хозяевами, ушелъ домой, и весь вечеръ провелъ одинъ, затворившись въ своей комнатѣ.
V.
Тяжело и грустно было Алгасову и невыразимо больно за свою юношескую любовь, за самое завѣтное свое воспоминаніе. Невольно къ прошлому постоянно обращались его мысли, и еще меньше стали его тутъ занимать мелочныя свѣтскія удовольствія, и покинуло его то счастливое настроеніе, въ которомъ онъ находился съ самаго пріѣзда своего въ Москву. Не до визитовъ и танцевъ было ему въ эти дни, и нечего говорить, какъ обрадовался онъ подошедшему въ Сараяхъ Земскому Собранію.
Онъ и раньше думалъ, если ничто не помѣшаетъ, поѣхать на это собраніе, гдѣ его интересовали нѣкоторые затронутые въ ту сессію вопросы. А тутъ ко всему еще прибавилось длинное письмо Чемезова, въ которомъ слабый предводитель, сознавая свое безсиліе, настоятельно звалъ къ себѣ на помощь энергичнаго и даровитаго своего сторонника -- и въ тотъ же день, наскоро собравшись, уѣхалъ Алгасовъ въ Веденяпино.
Едва пріѣхалъ онъ туда -- и со всѣхъ сторонъ нахлынули на него всевозможныя дѣла и заботы: и по хозяйству надо было все осмотрѣть и многимъ распорядиться, надо было заглянуть и въ школу, и въ сельскій банкъ, и въ иныя основанныя имъ подобныя учрежденія, и нуждающіеся въ помощи явились съ изложеніемъ своихъ злополучій, поинтересовался онъ прослѣдить и за дѣйствіемъ ранѣе выданныхъ имъ пособій -- достигли ли они цѣли и не надо ли ихъ дополнить, а тутъ еще волнующіе толки и споры на Земскомъ Собраніи, всѣ эти вопросы, которые надо подготовить и провести, и борьба съ противной партіей... Уже не связанный теперь никакимъ заданнымъ себѣ дѣломъ, чувствуя себя вполнѣ свободнымъ всегда и во всякую минуту покинуть Веденяпино, Алгасовъ съ любовью отдался этимъ дѣламъ, во всемъ принимая живое участье и всѣмъ одинаково интересуясь, и работой Сапожковской молотилки, и новой системой кроватей для пріемнаго покоя, и устройствомъ раззореннаго долгой болѣзнью Ивана Благороднаго, и даже сдачей на возможно выгодныхъ для земства условіяхъ земскихъ ставокъ и другихъ подрядовъ. Цѣлые дни проходили у него въ такой разнообразной и кипучей дѣятельности, и это нѣсколько успокоило его, и онъ сталъ забывать княжну и привезенныя Бачуринымъ грустныя извѣстія. Деревенская тишина и природа, которую онъ одинаково любилъ и лѣтомъ, роскошную и пеструю, и въ ея печальномъ осеннемъ уборѣ -- онѣ вновь оживили въ немъ желанія счастья и жизни и тѣ надежды, которыя онъ возлагалъ на свѣтскія удовольствія, и, незамѣтно проживъ въ деревнѣ три недѣли, вдоволь насладившись тамъ охотой и покончивъ со всѣми текущими дѣлами, снова уѣхалъ онъ въ Москву, чтобы ѣхать оттуда въ Парижъ на выставку.
Въ вагонѣ, куда онъ вошелъ въ R., былъ всего только одинъ пассажиръ: это былъ красивый старикъ съ умнымъ и добрымъ взглядомъ и, повидимому, занимавшій въ обществѣ далеко не послѣднее мѣсто.
Вскорѣ они разговорились, и такъ какъ Алгасовъ, только что покинувшій Земское Собраніе, былъ еще полонъ всякихъ земскихъ мыслей, интригъ и проэктовъ, то и разговоръ скоро же коснулся у нихъ земства и земскихъ дѣлъ. Алгасовъ упомянулъ между прочимъ, что онъ возвращается почти прямо съ Земскаго Собранія: