Заживаться въ Кадомѣ онъ не сталъ и, сдавъ дѣла и простившись съ знакомыми, немедленно же отправился въ Москву. Съ сожалѣніемъ разставались съ нимъ его кадомскіе знакомые, жалѣя и о томъ, что онъ оставляетъ плодотворную и любимую дѣятельность, но въ одинъ голосъ всѣ повторяли, что иначе и не могъ онъ поступить, что и такъ уже выказалъ онъ себя героемъ, такъ долго оставаясь подъ начальствомъ Куськина, и это выраженіе общественнаго мнѣнія -- еще болѣе успокоило оно Алгасова и даже какъ будто убѣдило его въ правотѣ его поступковъ и дѣйствій.
Нечего и говорить, что произведенное объ учителѣ негласное дознаніе ровно ничего не открыло, никакихъ ни очевидныхъ, ни подозрительныхъ фактовъ, и никакихъ дальнѣйшихъ послѣдствій вся эта исторія не имѣла.
Съ радостью встрѣтили въ Москвѣ вернувшагося Алгасова. Вёдровъ и Бачуринъ и слушать даже не стали, почему именно долженъ былъ онъ выйти въ отставку.
-- Ужъ довольно и того, что кончился этотъ срамъ, говорилъ Вёдровъ. Ну, я надѣюсь, и будетъ съ тебя: впередъ ужъ не пойдешь подъ начальство ко всякимъ Куськинымъ...
Сергѣй Игнатьевичъ съ большимъ участьемъ отнесся къ неудачѣ своего друга и внимательно выслушалъ все, что Алгасовъ имѣлъ противъ Куськина и почему именно считалъ невозможнымъ продолжать свою службу.
-- И если бы ты зналъ, Сережа, какого болвана назначили на мое мѣсто... И что всего больнѣе, я знаю, что именно въ пику мнѣ назначили этого болвана! Скоро и слѣдовъ уже не останется тамъ теперь это всего, что я сдѣлалъ...
-- Разумѣется, отвѣтилъ Костыгипъ, тебѣ ничего и не оставалось, какъ подавать въ отставку. Да, такъ всегда и вездѣ, во всемъ оттираютъ у насъ отъ дѣла честныхъ и независимыхъ дѣятелей, а Куськины и разные имъ подобные -- тѣ торжествуютъ и служатъ...
Самъ не сознавая хорошенько почему, по съ замирающимъ сердцемъ ждалъ Алгасовъ, что скажетъ Костыгинъ, и съ радостной улыбкой весело взглянулъ онъ на него, услышавъ эти слова.
Вскорѣ онъ получилъ письмо отъ Косогова.
"Меня очень порадовало, писалъ Павелъ Николаевичъ, "что вы остались на службѣ даже и послѣ отставки нашего общаго друга Булгакова. Я порадовался за дѣло, которое имѣетъ такого преданнаго слугу, но я напередъ уже зналъ, что недолго прослужите вы въ Кадомѣ, что скоро же выживутъ васъ оттуда. Къ несчастью, такъ и случилось. Но вы до конца исполнили свой долгъ, и ваша совѣсть можетъ быть покойна: я самъ не посовѣтовалъ бы вамъ служить подъ начальствомъ г. Куськина. Но не падайте духомъ: не пропадутъ ваши способности и желаніе трудиться, и всегда найдете вы поприще, достойное васъ. Насколько я могу, я вамъ буду въ этомъ содѣйствовать..."