-- Борьба, но почему же во что бы то ни стало и непремѣнно борьба? И съ кѣмъ же, наконецъ, и во имя чего бороться?
-- Борьба съ неправдой и зломъ, борьба во имя человѣчества, во имя прогресса, цивилизаціи, гуманности, и какое широкое поле борьбы открывалось передъ вами!
-- Какъ намъ, обыкновеннымъ, зауряднымъ людямъ, какъ намъ бороться съ неправдой и зломъ, да еще во имя человѣчества -- право, ужъ и не знаю. Служа чиновникомъ особыхъ порученій, что ли?
-- Смѣйтесь, пожалуй! Да, честно дѣлая свое маленькое дѣло, трудясь на благо своимъ ближнимъ, вотъ гдѣ найдете вы счастье и жизнь!
-- Всѣ извѣстныя намъ поприща дѣятельности, созданныя условіями нашей цивилизованной жизни, не жизнь даютъ они намъ, а лишь наполняютъ большую или меньшую долю нашихъ сутокъ, но въ томъ то и бѣда, что хоть и всѣ сутки ухитритесь наполнить -- это все-таки не дастъ еще вамъ жизни. А разъ она есть, счастливая и разумная -- не помѣшаетъ она трудиться ни на какомъ представившемся поприщѣ, ни на великомъ, ни на маломъ, напротивъ, и сама станетъ лучше отъ этого труда, и трудящемуся удвоитъ его силы: для каждаго изъ людей она то же, чѣмъ была земля для Антея, и какъ этотъ великанъ, отдѣленный отъ земли, сталъ безсильнымъ ребенкомъ, такъ и мы, не имѣя счастья и личной жизни, мы не имѣемъ- и силъ ни на какое дѣло, а всего уже менѣе на малое. Трудъ великій, трудъ героя, онъ самъ даетъ жизнь, но этой картиной смущаться нечего: во-первыхъ, мы не герои, а во-вторыхъ, и на нихъ-то запросъ является болѣе, чѣмъ рѣдко, и они зачастую сидятъ безъ дѣла, пожалуй, и чаще даже нашего... И кто изъ насъ не искалъ и не ищетъ исполинскаго дѣла? И мы правы, что бѣгаемъ отъ малыхъ трудовъ, между тѣмъ какъ при жизни полной, счастливой и разумной, никто, понятно, не уклонится при ней отъ исполинскаго дѣла, но всякій будетъ радъ, если не оно выпадетъ на его долю, а простые, обыденные, не мѣшающіе жизни малые труды, какъ и мы радуемся, что не на шесть лѣтъ идти намъ въ солдаты, а всего только на три мѣсяца... И знаете, я соглашусь съ вами: дѣятельность на благо моимъ ближнимъ, какова бы ни была она, великая или малая, блестящая или скромная -- она одинаково хороша, она лучше всего въ нашей жизни, ибо всей жизни даетъ она смыслъ и окраску -- видите, какую уступку дѣлаю я вамъ. Она соль жизни -- да, но вѣдь и соль тогда только и хороша, когда есть что ею солить. Одной солью, безъ хлѣба, живъ не будешь, какъ не проживешь и безъ личной жизни, одной только обыденной общественной дѣятельностью, хотя бы и самой даже блестящей. Да, пожалуй, вы и правы, жизнь наша -- борьба; но борьба за жизнь, за ея красоту, за счастье, вотъ за что, и дѣло только въ томъ, чтобы, какъ цѣль, достойную труда и борьбы, указать людямъ жизнь и счастье, доступныя каждому изъ нихъ, а не однимъ лишь исключительнымъ единицамъ...
-- Послушайте, да вѣдь это невозможно...
-- Сейчасъ -- да, но далеко еще не доказано, что и навсегда останется невозможнымъ... Мало ли, что было невозможно въ свое время?.. Грустно было бы, если бы прогрессъ только и существовалъ, что для однихъ телефоновъ...
-- Но чего же вы собственно хотите?
-- Вотъ чего я хочу, вотъ что составляетъ, по моему, основу и фундаментъ всеобщаго счастья: надо указать жизнь, разумѣется, разнообразную въ мелочахъ и внѣшнихъ своихъ украшеніяхъ, но главный принципъ которой былъ бы одинъ для всѣхъ, отъ перваго и до послѣдняго человѣка. За единицу мы возьмемъ человѣка съ наибольшими требованіями отъ жизни и съ наименьшими силами для борьбы. Разъ жизнь удовлетворитъ такого человѣка, разъ она дастъ ему счастье и будетъ въ то же время по силамъ -- тогда смѣло можно сказать, что она годится и для всякаго и всякому послужить твердымъ оплотомъ, опираясь на который, съ удвоенной энергіей за все можетъ онъ браться, не боясь уже неудачъ или пораженія, не чувствуя себя въ зависимости отъ случая. Вотъ при какой жизни человѣкъ узнаетъ все, и жизнь, и счастье, и даже въ полной ея мѣрѣ всю пріятность труда на благо ближнимъ, какъ угодно вамъ называть исполненіе обязанностей товарища прокурора.
-- Когда вы говорите -- все это хорошо, картинно, но, Алгасовъ, вѣдь это же мечты, грёзы, онѣ неосуществимы...