По знаку Иеклейна, председательствовавшего на этом празднике, пленников стали брать и толкать в ряды солдат.
Поражаемые с обоих сторон пиками и копьями врагов, несчастные пленники падали на землю, орошая ее своей кровью. Счастливы были те, которым позволяли спокойно умирать; других поднимали на пиках, бросали в воздух и снова принимали на копья.
Увидав графа и Маргариту, Иеклейн радостно закричал.
-- Наконец-то, -- сказал он, -- наконец-то! Ведь вы пожаловали как раз к самому балу. Говорят, графиня, ваш благородный супруг, был один из лучших танцоров при дворе. Ну мы ему доставим случай блеснуть своими талантами. Как жаль, что у нас нет музыки, чтобы открыть бал...
-- Право, Иеклейн, -- сказал один крестьянин, выходя из рядов, -- я готов сыграть на моей скрипке что-нибудь приличное случаю, если только ты дашь мне, чем хорошенько промочить горло.
-- На! -- вскричал Иеклейн, бросил ему несколько флоринов. -- Теперь потанцуйте, благородный граф Гельфенштейн!
Видя погибель и зная, что напрасно было бы ожидать от Иеклейна пощады, граф и графиня молчали.
Только Маргарита, державшая Людвига за руку, крепко обняла его.
-- Разлучите их! -- вскричал Иеклейн. -- Казнь графини еще не наступила... Я постараюсь утешить ее во вдовстве... и сегодня же вечером... Смотрите, граф, это ведь свадебный бал; хорошенько поскачите в честь новобрачных.
-- Негодяй! -- вскричал Гельфенштейн. -- Ты будешь жестоко наказан!