-- Если дворяне, что остановились наверху, недовольны, -- говорил он в таких случаях, -- так пусть ищут другую гостиницу. Слава Богу, Яков Рорбах обойдется и без их червонцев!
Удивленный взгляд невесты как будто смутил трактирщика.
-- Неужели ты не видишь, что они пьяны, -- сказала она с досадой, указывая на семь или восемь крестьян, которые; усевшись вокруг стола, вели самый оживленный разговор.
За другим столом, стоявшим в самом темном углу залы, сидело двое людей, одетых в купеческое или мещанское платье. Нахлобучив на глаза шляпы с широкими полями, они уселись так, что лиц их нельзя было разглядеть, и говорили шепотом. Наконец, в противоположном углу, сидел крестьянин за бутылкой вина. Он сидел, опершись локтями на стол; голова его лежала на руке, и черты его лица невозможно было рассмотреть.
Иеклейн недоумевал, не зная, что делать. Один из крестьян сказал в это время тихо, поднимая свой стакан:
-- За возрождение Башмака, друзья, каково бы ни было его новое имя!
Башмак было название первого восстания крестьян против дворянства. Его назвали так, потому что в то время крестьяне имели право носить только башмаки тогда как сапоги и ботинки считались исключительно дворянской обувью.
Иеклейн не расслышал слов старого крестьянина, но очень ясно слышал заявление сочувствия его товарищей, которые подняли крик и застучали стаканами по столу.
-- Вы слишком шумите, друзья, -- сказал трактирщик, подходя к ним.
-- Кто заплатил деньги, -- отвечал один из пивших.