-- Почему вы смотрите на ее судьбу с такой мрачной точки зрения, Ричард? -- спросила мистрис Джемс, чтобы утешить его, хотя сама иначе не смотрела на судьбу Грации.
-- Писала она вам после того, как ушла?
-- Нет.
-- И вы думаете, что она стала бы молчать, если б была замужем и счастлива?
Мистрис Джемс промолчала.
-- Разве она такая бессердечная, что способна не написать ни слова, когда знает, что родные имеют право считать ее бессердечною обманщицей, даже краснеть за нее.
-- Она, может быть, писала вам.
-- Может быть. О, Боже мой! Как глупо было с моей стороны пренебрегать письмами. Но мне и в голову не приходило, что с ней могло что-нибудь случиться. Я вернулся домой только для нее, только для того, чтобы повидаться с ней, и что же я нашел!
Он оглядел комнату полным отчаяния взглядом. Что значило бы для него всякое другое несчастие в сравнении с утратой единственной дочери?
-- И вот для чего я работал, -- пробормотал он, проводя рукой по лбу, как бы стараясь собраться с мыслями, -- вот для чего везло мне счастье. -- Он подумал немного и прибавил поспешно: -- Вы, вероятно, пытались узнать, что случилось с ней. Не могли же вы только есть, пить и спать, когда она не имела, может быть, никакого приюта и скиталась, как отверженная.