-- Мы сделали все, что было в наших силах, Ричард, -- отвечала опять мистрис Джемс за себя и за мужа, который только смотрел на брата с безмолвным сожалением. -- Джон Ворт не хотел сказать нам ничего о мистере Вальгри, но сам ездил к нему в Лондон и прямо обвинил его в том, что он увез нашу Грацию. Но мистер Вальгри сказал, что ничего не знает о ней и не видал ее с тех пор, как уехал от нас.
-- Человек, способный соблазнить такого ребенка, не остановится перед ложью. Никого другого вы не подозреваете?
-- Никого.
И мало-помалу, Ганна Редмайн рассказала всю историю пребывания Губерта Вальгрева в Брайервуде. Он был действительно внимателен с Грацией, сказала она, но не внимательнее, чем был бы всякий другой мужчина, ежедневно видевшийся с очень хорошенькой девушкой. С начала до конца он держал себя как джентльмен. Мистрис Редмайн особенно упирала на этот пункт. Затем последовало неизбежное признание, что Грация начала, видимо, тосковать, когда уехал мистер Вальгрев, и что никому не пришло в голову сопоставить эти два факта. Пришлось рассказать и историю с медальоном.
Ричард Редмайн во время этого рассказа сидел неподвижный, как статуя. Сердце его пылало затаенным гневом против людей, допустивших дочь его погибнуть. Он был уверен, что они могли спасти ее, что она погибла вследствие их беспечности. Но он говорил мало. Такое горе, как его, не ищет выражения в словах.
Когда тетушка Ганна кончила свой рассказ, прерванный только несколькими словами, робко вставленными дядей Джемсом, Ричард Редмайн резко поднялся с места и надел шляпу.
-- Неужели вы хотите идти куда-нибудь так поздно, Ричард? -- воскликнула его невестка, взглянув на часы. Было половина десятого, поздний час в Брайервуде.
-- Я пойду к Джону Ворту и заставлю его дать мне отчет в его поступках.
-- Не будьте слишком суровы с ним, Ричард, -- сказала мистрис Джемс умоляющим тоном. -- Он не знал, что это случится.
-- Щадить его! Не ожидаете ли вы, погубив мою дочь, что я могу быть нежен с кем-нибудь из вас? Щадить человека, который ввел в мой дом негодяя, рекомендовав его как честного человека! Жаль, что прошло время, когда люди убивали своих врагов, как собак.