-- А мне кажется, что все случившееся уже давно известно всем и каждому на расстоянии двадцати миль вокруг Кингсбери. Вчера вечером в Клеведонском парке совершено страшное убийство. Человек застрелен, как кролик. Вот что случилось.
-- Но кто этот человек! -- воскликнул Редмайн. Можете вы сказать мне его имя?
-- Его имя Гаркрос, -- отвечал Ворт. -- Но вы его не знаете, он здесь приезжий.
-- Гаркрос, Гаркрос! -- повторил Редмайн с недоумением. -- А я слышал, что убит сэр Френсис Клеведон.
-- Глуп был тот, кто вам это сказал, -- возразил управляющий с нетерпением. -- Но не можете ли вы оставить меня вдвоем с этим джентльменом. У нас есть с ним дело.
Ричард Редмайн вышел из конторы, не сказав более ни слова. С него было достаточно того, что он узнал. Он убил невинного, отяготил душу бесполезным преступлением, замарал руки кровью человека, ничем его не оскорбившего. Он не знал куда пойти, что сделать с собой, когда вышел из конторы. Вся жизнь, казалось ему, была рядом ошибок. Если б он исполнил просьбу своей дочери и взял ее с собою в Австралию, она была бы теперь жива, если б он не вернулся из вторичной поездки в Австралию, он не сделал бы этого бесполезного и ужасного преступления. Теперь он впервые почувствовал себя убийцей. Он пошел по большой дороге в Клеведон, не чувствуя ни жары, ни усталости, чтоб узнать какие-нибудь подробности и окончательно убедиться в своей ошибке. Возможно ли, что его глаза ввели его в заблуждение! Сэр Френсис Клеведон жив и торжествует и, может быть, смеется над ним в душе, а невинный человек, убитый его преступною рукой, лежит мертвый.
У южного входа он застал садовника Бонда, двух или трех служителей и несколько человек поселян, рассуждавших о вчерашней катастрофе. Джанна Бонд лежала в спальне наверху в сильной горячке.
-- И пусть это послужит ей уроком и заставит ее раскаяться и свернуть с преступного пути, -- сказал садовник.
-- Не подозреваете ли вы кого-нибудь? -- спросил старый лавочник из Гублефорда.
-- Виноват только тот, кто спустил курок, мистер Перкис, -- отвечал садовник многозначительно. -- Я имею, конечно, свои подозрения, но предпочитаю не сообщать их никому. Время покажет.