-- Разумѣется. Она всегда была такъ добра ко мнѣ.
-- Ахъ, да, помню. Она возила тебя къ своей портнихѣ. Это, кажется, величайшее доказательство женской дружбы.
-- Какъ ты легко говоришь о ней, Джерардъ... и какъ холодно! и однако, я увѣрена, что ты ее любишь больше всѣхъ на свѣтѣ.
-- Конечно... и она заслуживаетъ мою любовь за то, что оставалась мнѣ вѣрна въ междуцарствіе брака безъ любви.
-- Она какъ разъ такая женщина, какая тебѣ годится въ жены. Съ ея красотой и свѣтскимъ тактомъ она поможетъ тебѣ удержать твое положеніе въ обществѣ и разгонитъ пріятелей, вліяніе которыхъ меня устрашаетъ.
-- Кто же эти пріятели, Лиліана?
-- Всѣ тѣ, кто бываетъ въ твоемъ домѣ, за исключеніемъ Джэка. Можетъ быть, ты, скажешь, что Джэкъ тебѣ не пріятель, что у тебя съ нимъ нѣтъ ничего общаго, какъ вы говорите?
-- И все-таки онъ мой пріятель. Хотя я согласенъ, что у насъ разные взгляды на этику и вѣру. Я люблю его за то, что онъ прямодушенъ и силенъ, откровененъ, и надеженъ, и добръ... онъ такой человѣкъ, къ которому я бы обратился въ сомнѣніи и затрудненіи, въ болѣзни и отчаяніи... честный, славный человѣкъ, Лиліана, человѣкъ, которому я почти съ радостью отдаю то, что мнѣ дороже всего въ мірѣ, мою единственную сестру.
Слезы навернулись на глазахъ Лиліаны при такихъ похвалахъ ея жениху. Она не въ состояніи была отвѣтить словами и только протянула руку брату, и они просидѣли рука въ руку нѣкоторое время.
-- Какъ я счастлива,-- пролепетала она, наконецъ,-- что нашла такого жениха и имѣю такого брата!