Портретъ оказался бюстомъ Пана, но черты и выраженіе античнаго бога были чертами и выраженіемъ Джермина. Допустите фантазію художника придѣлать козлиныя уши бюсту и бюстъ дѣйствительно можно было принять за портретъ прорицателя.
-- Кто скульпторъ?-- спросилъ Джерминъ, съ дѣтскимъ удовольствіемъ разглядывая бюстъ.
-- Это антикъ изъ коллекціи сэра Гумфри Скандервилля. Я нашелъ его на дняхъ у Кристи и купилъ какъ наилучшую замѣну чернаго мраморнаго бюста, какой я видѣлъ на вашей квартирѣ.
-- Вы, должно быть, очень любите меня, Гиллерсдонъ, что поставили у себя мой портретъ.
-- Люблю васъ? Ни мало! Я терпѣть васъ не могу, но... люблю ваше общество, какъ человѣкъ любитъ опіумъ. Это дурной вкусъ и онъ знаетъ, что опіумъ ему вреденъ, и однако принимаетъ его... жаждетъ его, не можетъ безъ него обойтись. Я не могъ успокоиться, пока не добылъ вашъ портретъ, и теперь этотъ искривленный ротъ, сходный съ вашимъ, вѣчно смѣется надъ моей грустью, моими сомнѣніями, моимъ отчаяніемъ. Эта чувственная улыбка во весь ротъ, это наслажденіе чисто животною жизнью постоянно напоминаетъ мнѣ, какимъ жалкимъ созданіемъ являюсь я съ языческой точки зрѣнія... какъ рѣшительно неспособенъ я наслаждаться жизнью въ пантеистическомъ вкусѣ, какъ крѣпко во мнѣ сознаніе всеобщаго человѣческаго удѣла... смерти.
-- "Смерть здѣсь и смерть тамъ,
"Вездѣ и повсюду царить смерть..."
-- цитировалъ Джерминъ.-- Какой веселый поэтъ Шелли! Отличный арфистъ, слова нѣтъ, но на его арфѣ всего одна только струна: смерть, тлѣніе, уничтоженіе. Было бы просто непослѣдовательно, еслибы онъ прожилъ такъ же долго, какъ Вордсвортъ. Но почему мой портретъ наводитъ на васъ мрачныя мысли, не понимаю. Мой прототипъ и я -- существа веселыя.
-- Ваша веселость подчеркиваетъ мое уныніе.
-- Уныніе -- при молодости, красивой наружности и девяноста тысячахъ фунтовъ дохода!