-- Это вы жестоки. Въ особенности когда стараетесь напугать меня, говоря, что вамъ не долго жить. Это всего жесточе.
-- Но это правда, Эстеръ... это такая же правда, какъ то, что мы идемъ рядомъ. Когда я разбогатѣлъ, я, зная, что не очень крѣпкаго здоровья, пошелъ посовѣтоваться съ добрымъ старикомъ докторомъ, который спасъ мою жизнь, когда я былъ маленькимъ мальчикомъ. То было годъ тому назадъ, и онъ сказалъ мнѣ неутѣшительныя вещи. Вчера я снова видѣлся съ нимъ. Онъ говоритъ, что положеніе мое измѣнилось къ худшему за протекшій годъ, и только при крайней осмотрительности я могу протянуть нѣсколько лѣтъ. И велѣлъ мнѣ быть счастливымъ,-- какъ будто это такъ легко!
-- Безъ сомнѣнія, вамъ не трудно быть счастливымъ; весь свѣтъ въ вашимъ услугамъ.
-- Что мнѣ въ томъ, когда я не могу получить одного, что мнѣ дорого!
-- И докторъ въ самомъ дѣлѣ сказалъ, что вамъ остается прожить не много лѣтъ?-- спросила она; онъ догадался по ея голосу, что она плачетъ, хотя лицо ея было отвернуто.-- Вы не обманываете меня? Я увѣрена, что онъ не такъ сказалъ. Доктора не говорятъ такихъ вещей.
-- Иногда говорятъ, Эстеръ. Даже докторъ скажетъ правду, если къ нему очень пристанутъ. Мой докторъ говорилъ просто и ясно. Только при спокойной, то-есть счастливой жизни я могу прожить нѣсколько лѣтъ. Если же я буду волноваться и буду несчастенъ, то проживу только нѣсколько мѣсяцевъ. Но если вы меня не любите, то какое вамъ до всего этого дѣло?
-- Вы знаете, что я васъ люблю. Еслибы я васъ не любила, то стала ли бы говорить съ вами, послѣ того, что вы сказали. Но я говорю съ вами въ послѣдній разъ. Наша дружба кончена навѣки.
-- Наша дружба никогда не начиналась, Эстеръ. Съ самаго перваго момента, какъ я васъ увидѣлъ, я почувствовалъ къ вамъ страстную, непреодолимую любовь. Быть можетъ, я дурно поступилъ, преслѣдуя васъ такимъ образомъ; но меня влекло сердце. Я не разсуждалъ. Вы разсуждаете, вы благоразумны. Мы должны разстаться. Покойной ночи, моя дорогая, и прощайте!
Тонъ его былъ твердъ и рѣшителенъ. Она повѣрила ему -- повѣрила, что убѣдила его и что испытаніе и соблазнъ отошли отъ нея. Она повернулась къ нему, сдерживая рыданіе, подала ему руку и шепнула: -- Прощайте!-- Руки разомкнулись послѣ страстнаго, но краткаго пожатія, и она вошла, къ себѣ въ домъ.
Джерардъ пошелъ назадъ къ рѣкѣ и просидѣлъ съ часъ или болѣе, глядя, какъ катится вода, и думая, думая, думая о женщинѣ, которую любилъ, и о томъ краткомъ срокѣ, какой ему данъ для любви и для жизни.