-- Одна вещь несомнѣнна въ этой обманчивой вселенной,-- философствовалъ этотъ суемудрый человѣкъ: -- это то, что я, Юстинъ Джерминъ, существую, и такъ какъ въ этомъ одномъ я увѣренъ, то признаю только одну обязанность -- обязанность къ самому себѣ. Я долженъ быть счастливъ и долженъ какъ можно лучше воспользоваться той краткой жизнью, какая мнѣ дана на землѣ. Разсудокъ говоритъ мнѣ, что для того, чтобы быть счастливымъ и прожить возможно дольше, я долженъ отречься отъ страстей; разсудокъ говоритъ мнѣ, что безмятежность духа означаетъ здоровье и долголѣтіе, а для этой цѣли я долженъ научиться относиться въ жизни легко, считать ее скорѣе фарсомъ, нежели трагедіей, и не привязываться ни къ мужчинѣ, ни къ женщинѣ... не быть рабомъ ни дружбы, ни любви. Себялюбивая философія,-- согласенъ; но мое я -- единственное, въ чемъ я увѣренъ.
-- Превосходная философія, еслибъ ее такъ же легко было примѣнять въ жизни, какъ и проповѣдовать. И вы никогда не любили?
-- Никогда въ томъ родѣ, какой вы зовете любовью. Я никогда не былъ несчастенъ изъ-за женщины.
-- А семейныя привязанности: отецъ, мать, братья и сестры?
-- У меня ихъ никогда не было. Я брошенъ былъ въ міръ какъ какой-то обломокъ, воспитанъ на счетъ общественной благотворительности,-- самъ пробилъ себѣ дорогу въ свѣтѣ. Я подобенъ Эстеръ Сомерсонъ въ "Холодномъ Домѣ". Моя мать была позоромъ для меня, а я -- для нея. Я во всякомъ случаѣ настолько поклонникъ св. Павла, что никому ничѣмъ не обязанъ. Вторую половину сентенціи -- я опускаю.
Джерардъ размышлялъ о характерѣ Джермина, возвращаясь съ нимъ изъ одной загородной поѣздки, въ то время какъ спутникъ его дремалъ, сидя рядомъ съ нимъ въ экипажѣ. Быть можетъ, это и вполнѣ естественно, что человѣкъ, лишенный семейныхъ узъ, не знавшій ни отцовской, ни материнской любви, выросъ чуждымъ привязанностей и погруженнымъ въ безпредѣльный эгоизмъ.
Онъ почти съ завистью глядѣлъ на спавшаго Джермина. На лицѣ его не видно было слѣдовъ заботъ и глубокихъ чувствъ. Губы его были полуоткрыты улыбкой, точно и во снѣ онъ ощущалъ чувственную радость жизни въ прекрасное лѣтнее утро, благоухающее цвѣтами. Жизнерадостность! Да, этотъ человѣкъ любилъ жить и вполнѣ наслаждался жизнью, тогда какъ онъ, Джерардъ, имѣя два милліона денегъ, былъ несчастенъ... несчастенъ, потому что какъ нерѣшительный трусъ отступалъ передъ прямымъ и честнымъ путемъ къ счастію и выбиралъ кривой и безчестный.
Онъ отправился въ Чельси на третій день вечеромъ, послѣ разлуки съ Эстеръ. Она тотчасъ же пришла отворить ему дверь на его стукъ, и онъ былъ пораженъ перемѣной, произошедшей въ ней за эти три дня.
Первыя слова, произнесенныя ею, показали, что не любовь къ нему, а тревога объ отцѣ причиной тому.
-- Онъ не возвращался домой съ той ночи,-- сказала она.-- Я искала его вездѣ, куда только онъ могъ пойти, но нигдѣ о немъ не слыхала со вторника вечеромъ... того самаго, когда вы приходили сюда. Онъ былъ въ тавернѣ "Лебедя" въ тотъ вечеръ. Сидѣлъ и пилъ водку съ водой, пока заведеніе не закрылось. Онъ много разговаривалъ и былъ очень возбужденъ, когда уходилъ; но хозяева не хотѣли сказать мнѣ, много ли онъ выпилъ. Они утверждали, что не считали рюмокъ. Послѣ того я была въ полицейскомъ участкѣ, и дно рѣки вдоль набережной, по которой мы всегда съ нимъ гуляли, было изслѣдовано. Полицейскіе были очень добры ко мнѣ и обѣщали мнѣ найти его живымъ или мертвымъ. Но...-- и тутъ она не могла удержать невольнаго рыданія.-- Я боюсь, что его больше нѣтъ въ живыхъ. У него не могло быть много денегъ, и онъ всѣ ихъ, конечно, истратилъ на водку, а затѣмъ, обезумѣвъ отъ вина... ахъ! вы не знаете въ какое безумное состояніе приводитъ его вино... онъ могъ броситься въ воду съ отчаянія. Онъ былъ въ портерной "Лебедя" въ одиннадцать часовъ, а оттуда -- всего лишь нѣсколько минутъ ходьбы до рѣки, и я никого не встрѣтила, кто бы видѣлъ его послѣ этого часа. Я думаю, что онъ хотѣлъ вернуться домой... я никакъ не думаю, чтобы онъ по доброй волѣ меня бросилъ... но какой-нибудь несчастный случай, припадокъ бѣлой горячки...