-----
Они пили чай на лужайкѣ день или два спустя послѣ этой бесѣды; ихъ столъ и плетеныя кресла помѣщались подъ большой плавучей ясенью, у самаго берега рѣки, какъ вдругъ лодка быстро направилась къ пристани и стройная фигура появилась на ея ступенькахъ и быстрыми, легкими, воздушными шагами направилась къ нимъ по дерну.
-- Наконецъ-то!-- вскричалъ Юстинъ Джерминъ.-- Я такъ и думалъ, что не ошибся.
-- Въ комъ или въ чемъ?-- спросилъ Джерардъ, вставая съ мѣста и съ нахмуреннымъ лицомъ глядя на незванаго гостя.
-- Въ моемъ старомъ пріятелѣ, м-рѣ Ганли. Я живу съ Матти Мюллеромъ, пейзажистомъ, въ его пловучемъ домикѣ у самаго Варграва и случайно слышалъ толки про нѣкоихъ м-ра и м-съ Ганли; они въ нѣкоторомъ родѣ кажутся таинственными ихъ сосѣдямъ. Лэди, говорятъ, необыкновенная красавица (онъ поклонился и улыбнулся Эстеръ), а джентльменъ необыкновенно богатъ, молодъ, празденъ... короче сказать, какъ разъ таковъ, какъ мой дорогой другъ Джерардъ. Итакъ, я догадался, кто такой долженъ быть этотъ м-ръ Ганли... me voici. Пожалуйста представьте меня миссисъ Ганли.
Онъ стоялъ передъ ними улыбающійся, самоувѣренный, воздушный, какъ самъ Аріэль, одѣтый съ ногъ до головы въ бѣломъ, съ солнечнымъ сіяніемъ на бѣлокурыхъ волосахъ и нѣжной бѣлизной лица, не тронутаго загаромъ. Видъ у него былъ такой, какъ будто бы ему въ голову не приходило, что появленіе его могло быть нежелательнымъ.
Эстеръ поднялась въ смущеніи и стояла, прислонившись къ одному изъ сучьевъ ясени, болѣзненно покраснѣвъ. То былъ первый посѣтитель, нарушившій очарованіе ихъ сладкаго уединенія, и, какъ при встрѣчѣ съ ректоромъ, она снова ѣдко почувствовала горечь столкновенія съ внѣшнимъ міромъ, который дурного о ней мнѣнія.
-- М-ръ Джерминъ... моя жена!-- серьезно проговорилъ Джерардъ, напирая на словѣ жена.
Юстинъ Джерминъ опустился на одно изъ низенькихъ креселъ и дожидался чашки чая, которую Эстеръ наливала ему дрожащими руками, несмотря на всѣ усилія сохранить самообладаніе.
Въ разговорѣ съ ректоромъ сознаніе, что старикъ отечески сожалѣетъ о ней, довело ее до слезъ. Въ Джерминѣ она чувствовала скрытое недоброжелательство и насмѣшку, и сознавала, что онъ ее презираетъ.