-- Разумѣется. Мое сердце послѣдуетъ за тобой, и всѣ мои пожеланія ей счастія... хотя я, вѣроятно, никогда больше съ нею не увижусь.
-- Не играй на этой струнѣ, Эстеръ, предоставь будущему устроиваться само собой. У всѣхъ у насъ явились мрачныя мысли въ этомъ отвратительномъ домѣ.
-- Отвратительномъ! О, Джерардъ, мы такъ были счастливы здѣсь! Я думала, ты любишь этотъ домъ.
-- И я любилъ его, пока онъ былъ полонъ солнечнаго свѣта и цвѣтовъ, и пока ты не обратила его въ больницу. Не будемъ ссориться, Эстеръ. Я немного раздраженъ и могу наговорить непріятныхъ вещей, нехотя... Ты напомнила мнѣ про свадьбу сестры и про то, что я еще и не подумалъ о свадебномъ подаркѣ для нея. Что я ей подарю?
-- Что-нибудь великолѣпное, конечно; хотя насколько я знаю ея сострадательность, ей пріятнѣе всего будетъ какой-нибудь даръ для бѣдныхъ ея прихода.
-- Бѣдные ея прихода подучатъ все, чего она ни пожелаетъ, но я бы хотѣлъ подарить ей что-нибудь лично на память отъ брата. Чэки въ большой модѣ, какъ даръ отъ богатыхъ родственниковъ, а потому я подарю ей чэкъ; но надо еще что-нибудь; серебряный сервизъ, я думаю, всего лучше. Она и Кумберлэндъ никогда сами не рѣшатся купить себѣ серебряный сервизъ. Онъ скажетъ: надо бы расплавить его и отдать серебро нищимъ; но Лиліана не позволитъ расплавить мой подарокъ. Я поѣду завтра и Лондонъ и выберу сервизъ... стараго стиля, стиля Георговъ, такъ что онъ не будетъ казаться анахронизмомъ въ ихъ домѣ, который тоже въ стилѣ Георговъ. Я знаю, что у Кумберлэнда есть одна только маленькая слабость. Онъ хочетъ, чтобы въ его домѣ все было изъ той же эпохи, какъ и самъ домъ.
Джерардъ поѣхалъ въ Лондонъ на другое же утро, и впервые съ тѣхъ поръ, какъ онъ поселился въ Розовомъ Павильонѣ, объявилъ Эстеръ, чтобы она не ждала его вечеромъ.
-- Я пробуду въ Лондонѣ два или три дня,-- сказалъ онъ:-- У меня много дѣла.
Она не роптала. И съ улыбкой проводила его до садовой калитки, но вернулась домой съ тяжелымъ сердцемъ.
-- Увы! счастливые дни мои миновали,-- сказала она самой себѣ.