-- Еслибы ты только побольше посвящала мнѣ времени, было бы лучше,-- замѣтилъ онъ.-- Ты такъ строго придерживаешься рамокъ раздѣленнаго долга. Прости меня, милая,-- прибавилъ онъ поспѣшно, увидя ея разстроенное лицо:-- ты добра какъ ангелъ, и я дрянной человѣкъ, если жалуюсь. Я напишу тебѣ послѣ свадьбы.
-- О! напиши раньше, Джерардъ, а не то мнѣ придется ждать цѣлую недѣлю!
-- Хорошо, напишу раньше. Но ты знаешь, что я плохой корреспондентъ. Я думаю цѣлые томы о женщинѣ, которую люблю, но мое лѣнивое перо отказывается написать одну страницу.
Онъ уѣхалъ, и она одна вернулась въ коттеджъ, который принялъ совсѣмъ иной характеръ съ тѣхъ поръ, какъ въ привычкахъ его хозяина произошла перемѣна. Онъ уже не казался больше обычнымъ жилищемъ Джерарда и пріобрѣлъ видъ временной квартиры, куда хозяинъ изрѣдка заглядываетъ, и которая уже не носитъ на себѣ отпечатка его личности. Почтовый ящикъ былъ запертъ. На письменномъ столѣ не валялось больше бумагъ. Книги, которыя онъ читалъ чаще всего: Суинбёрнъ, Боделэръ, Ришпэнъ, Верленъ, Контъ, Гартманъ, Дарвинъ, Шопенгауэръ, стояли на своихъ мѣстахъ, потому что этихъ книгъ Эстеръ не любила и никогда до нихъ не притрогивалась въ его отсутствіе. Весь домъ казался ей какъ бы осиротѣлымъ.
Она просидѣла у огня въ кабинетѣ съ часъ или болѣе того, пока больного одѣвали на утреннюю прогулку, и размышляла о своей жизни и о томъ, какъ она ею распорядилась: печальный результатъ, такъ какъ разговоръ съ м-ромъ Гильстономъ разсѣялъ всѣ софизмы относительно ея положенія. Она уже не сравнивала себя болѣе съ Мэри Шелли, не вѣрила больше въ то, что поступила какъ слѣдуетъ. Она была убѣждена, что она -- грѣшница. Руководитъ вселенной мыслящій умъ, или нѣтъ,-- но она утратила свое мѣсто среди честныхъ женщинъ. Она сидѣла одна-одинёшенька на Рождествѣ, въ такое время, когда другія женщины окружены близкими и знакомыми, и говорила себѣ, что лишилась права на общество женщинъ.
Она ходила около часу рядомъ съ кресломъ отца, котораго возили по проселочнымъ дорогамъ, пока не стемнѣло. Она указывала ему на красивыя мѣста, на птицъ и звѣрей, точно гуляла съ ребенкомъ. Она прислушивалась къ его слабому, безсвязному лепету. Она давала ему понять -- насколько онъ въ силахъ былъ что-либо понять,-- что его любятъ и заботятся о немъ.
Имъ повстрѣчалось немного народа на этихъ проселочныхъ дорогахъ, но тѣ, которые попадались имъ на встрѣчу, гораздо больше обращали вниманіе на старика въ креслѣ на колесахъ и на задумчивое лицо Эстеръ, шедшей около него рядомъ чѣмъ она думала.
Викарій въ мягкой войлочной шляпѣ, надвинутой на самыя брови, точно онъ былъ разбойникъ, обѣ миссъ Глэндоверъ, возвращавшіяся изъ обхода по бѣднымъ, и съ Донованъ, правившая упрямыми пони и вся красная отъ усилія ихъ удержать подъ своимъ контролемъ -- всѣ съ живѣйшимъ интересомъ наблюдали за Эстеръ и съ усиленнымъ рвеніемъ толковали о ней за послѣполуденнымъ чаемъ.
Появленіе больного отца,-- который хотя и былъ физически и умственно развалиной, однако походилъ на джентльмена,-- должно было измѣнить сельскіе взгляды на положеніе м-съ Ганли. Что у нея былъ отецъ, что онъ поселился съ нею и, облеченный въ тонкое сукно и бѣлье, окруженъ былъ самымъ заботливымъ уходомъ, возсѣдая въ креслѣ на колесахъ, долженствовавшихъ стоять не дешевле фамильнаго ландо лэди Изабеллы -- все это, конечно, придавало такой характеръ респектабельности м-съ Ганли, котораго никакъ не ожидалъ лоукомбскій свѣтъ. Въ сущности, люди не звѣри, и хотя они способны терзать репутацію ближняго, но не остаются вполнѣ безчувственными въ житейскимъ бѣдствіямъ.
-- Должна сказать, что вниманіе этой молодой женщины къ отцу -- одна изъ трогательнѣйшихъ вещей, какія я только видѣла въ жизни,-- замѣтила м-съ Донованъ:-- и еслибы только я могла сдержать моихъ пони вчера утромъ, то, право же, я думаю, что познакомилась бы съ ней. Но вѣдь вы знаете, каковы мои пони.