-- Да, м-съ Донованъ, и мы знаемъ также, какъ вы искусно ими правите,-- отвѣчала лэди Изабелла, которое въ свое время славилась какъ наѣздница и, принадлежа къ дому, всегда бывшему бѣднымъ, охотно выказывала пренебреженіе къ новымъ богачамъ.
-- Право, я думаю, что намъ бы слѣдовало сдѣлать ей визитъ,-- продолжала м-съ Донованъ, игнорируя ядовитый намекъ.-- Я слышу, что м-ръ Ганли теперь сталъ часто отлучаться изъ дому.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Начало конца -- полагаю. Почему же вы не сдѣлаете визита, м-съ Донованъ? Вы либеральнѣе меня и у васъ нѣтъ дочерей. Вамъ не можетъ повредить общество м-съ Ганли; а такъ какъ у нея нѣтъ ни души знакомыхъ, то она обрадуется вашему знакомству.
-- Не думаю, чтобы она могла повредить вашимъ дочерямъ, лэди Изабелла. Она гораздо моложе ихъ и кажется воплощенной невинностью.
-- Да, я какъ разъ видѣла такія же воплощенныя невинности въ Бурлингтонской галереѣ, когда заѣхала туда на дняхъ, довольно уже поздно, купить перчатки,-- отрѣзала лэди Изабелла.-- Вы можете поступать какъ вамъ угодно, м-съ Донованъ, но я никогда не знакомлюсь съ людьми, прошлое которыхъ мнѣ неизвѣстно. То обстоятельство, что эта молодая женщина прилично ведетъ себя относительно идіота-отца, еще не доказательство ея респектабельности. У молодыхъ особъ этого класса тѣ же чувства, что и у насъ, и я думаю даже, что онѣ сильнѣе любятъ своихъ родныхъ, чѣмъ мы, такъ какъ знаютъ, что исключены изъ общества.
Послѣ этого м-съ Донованъ отказалась отъ мысли покровительствовать м-съ Ганди. Какъ ни возвеличивалась она, вспоминая свои акціи, дивиденды и то безграничное могущество, какое даетъ капиталъ, она знала, что недостаточно сильна, чтобы идти наперекоръ лоукомбскому обществу. Она должна была слѣдовать за нимъ, а не вести его, если желала быть допущенной въ его интимный кружокъ, членами котораго состояли не горожане и богачи, а помѣстные дворяне, бѣдные, но высокомѣрные и гордые. Эти дворяне хвалились даже своей бѣдностью, такъ какъ бѣдность была спутникомъ поземельнаго владѣнія, а богатство -- торговли. М-съ Донованъ хотѣла быть на короткой ногѣ съ этимъ избраннымъ кружкомъ, развѣтвленія котораго проникали въ пэрію, и который разговаривалъ о герцогахъ и герцогиняхъ такъ, какъ еслибы они были простые смертные. Поэтому она не поѣхала къ м-съ Ганли, и Эстеръ была такимъ образомъ избавлена отъ послѣдней капли горечи, которая бы переполнила чашу.
-----
Канунъ новаго года очень часто проходитъ грустно даже въ семейномъ кругу, несмотря на всѣ увеселенія, какими его сдабриваютъ. Но каждый въ глубинѣ души ощущаетъ, что прошелъ еще новую стадію на томъ пути, который ведетъ въ то царство, гдѣ всякому найдется мѣсто. И въ воспоминаніи каждаго возникаютъ образы тѣхъ, кого прошлый годъ унесъ съ собой и которые уже больше не вернутся.
Но каковъ былъ канунъ новаго года для одинокой дѣвушки, просидѣвшей весь длинный вечеръ одна-одинёшенька у камина, въ обществѣ книгъ, которыя, однако, на этотъ разъ не развлекали и не утѣшали.
Такіе одинокіе вечера нерѣдки и въ жизни замужнихъ женщинъ въ такой сезонъ, когда сомнительныя права ружья и хлыста увлекаютъ спортсменовъ въ даль отъ дома, или же священныя требованія торговли удерживаютъ меркантильныхъ людей въ Сити; но Эстеръ не могла позабыть, что она сидитъ въ одиночествѣ, прислушиваясь къ веселому звону полуночныхъ колоколовъ, только оттого, что она не обвѣнчанная жена. Будь ея узы освящены церковью, она естественно находилась бы вмѣстѣ съ мужемъ въ Гельмлейскомъ ректорскомъ приходѣ у всенощной.