. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Они прибыли въ Монте-Карло въ солнечный день, вскорѣ послѣ полудня. Вчера еще они завтракали въ сѣромъ туманномъ Лондонѣ, а сегодня имъ подали чай на террасѣ, залитой солнцемъ, съ видомъ на Средиземное море.
Они собирались пробыть нѣсколько дней въ Монте-Карло, до тѣхъ поръ, пока имъ здѣсь не надоѣстъ, а затѣмъ ѣхать быстро, или малыми этапами, какъ вздумается, во Флоренцію. Расположеніе духа у Джермина было слишкомъ ровное, чтобы онъ повеселѣлъ, промѣнявъ туманный Лондонъ на полуденный волшебный край, но и онъ съ удовольствіемъ потянулъ бальзамическій воздухъ, съ веселымъ смѣхомъ откидывая голову на спинку кресла.
-- Какой умный человѣкъ вашъ докторъ, что послалъ васъ на югъ,-- воскликнулъ онъ,-- и какой вы умный человѣкъ, что пригласили меня въ свои спутники!
-- Я бы до смерти соскучился, еслибы поѣхалъ одинъ,-- отвѣчалъ Джерардъ, смѣясь:-- и право, я думаю, вы единственный человѣкъ, общество котораго мнѣ пріятно, хотя я питаю самое невысокое мнѣніе о вашей нравственности.
-- Мой милый Гиллерсдонъ, я никогда не хвалюсь своей нравственностью. Я не знаю, что значитъ нравственность. Есть нѣкоторыя вещи, которыхъ я не сдѣлаю, потому что человѣка, сдѣлавшаго ихъ, не потерпятъ въ обществѣ. Я не стану, напримѣръ, плутовать въ картахъ или не вскрою чужое письмо. Есть извѣстнаго рода честность, которой обязательно придерживаться между мужчинами,-- иначе обществу нельзя будетъ существовать; между мужчинами и женщинами... ну, я думаю,-- вы знали уже раньше, чѣмъ встрѣтились со мной, что слабый полъ стоитъ внѣ законовъ чести, и что человѣкъ, который скорѣе лишитъ себя жизни, нежели передернетъ карту, считаетъ пустякомъ погубить репутацію женщины. Да, по правдѣ говоря, я думаю, что женщины отъ того не въ проигрышѣ, и что на одну, которую мы загубимъ, приходится по крайней мѣрѣ двѣ, которыя жирѣютъ на нашъ счетъ,-- фактъ, въ которомъ вы можете убѣдиться въ здѣшнемъ очаровательномъ краѣ.
Они поселились въ новенькомъ отелѣ, мраморномъ палаццо, выстроенномъ на холмѣ, господствовавшемъ надъ моремъ и надъ берегомъ. Домъ былъ такъ новъ, что какъ будто нарочно выстроенъ для м-ра Гиллерсдона; по крайней мѣрѣ вѣжливый управляющій увѣрялъ его, что еще никто не жилъ въ тѣхъ покояхъ, которые были отведены ему.
Пообѣдавъ въ восемь часовъ вечера, Джерардъ и его спутникъ прошли въ казино. Сезонъ уже почти окончился и въ мавританскихъ покояхъ было очень просторно, но игроки толпились вокругъ столовъ, подъ яркимъ свѣтомъ, заливавшимъ зеленое сукно.
Для Джерарда, съ того времени, какъ онъ разбогатѣлъ, карточная игра представляла мало удовольствія. Пока онъ былъ бѣденъ, онъ съ лихорадочнымъ наслажденіемъ засѣдалъ за баккара и посѣщалъ клубы, гдѣ велась крупная игра... но теперь проігрышъ или выигрышъ значилъ для него очень мало, и требовались иного рода поводы, чтобы онъ нашелъ игру интересной.
Такой поводъ въ настоящую минуту онъ нашелъ въ самой атмосферѣ карточной залы trente-et-quarante, гдѣ находилось нѣсколько красивѣйшихъ изъ женщинъ и остроумнѣйшихъ мужчинъ Парижа. Джерардъ игралъ небрежно, оставляя по временамъ свой выигрышъ на столѣ, гдѣ онъ утроивался и учетверился, пока неумолимая лопатка крупье снова не загребала его, по временамъ же отставляя въ сторону выигранныя суммы въ небольшихъ кучкахъ золота или банкнотовъ, на которыя съ завистью поглядывали хорошенькіе парижскіе глазки.