-----

Наступилъ послѣдній вечеръ его пребыванія въ Монте-Карло. На другой день долженъ былъ произойти водяной пикникъ, которымъ долженъ былъ тріумфально закончиться рядъ увеселеній, организованныхъ Юстиномъ Джерминомъ. Джерардъ провелъ полъ-дня въ лавкѣ ювелира, выбирая прощальные подарки для сиренъ и въ томъ числѣ великолѣпный брилліантовый браслетъ для тонкой и круглой ручки Лотхенъ. Въ ея глазахъ онъ видѣлъ слезы искренней нѣжности вчера, когда припадокъ кашля лишилъ его силъ и голоса. За каждую слезу онъ хотѣлъ дать ей брилліантъ чистѣйшей воды, и все-таки считалъ, что награда эта будетъ жалкая и недостойная ея слезъ.

Онъ пошелъ въ казино въ послѣдній разъ въ этомъ сезонѣ. Увидитъ ли онъ его когда-либо снова, въ какомъ бы то ни было сезовѣ, думалъ онъ? Не всѣ ли сезоны скоро-скоро будутъ для него закрыты? или же наука, при помощи его милліоновъ, исправитъ его слабыя легкія и дастъ ему прожить еще нѣсколько лѣтъ въ теплыхъ странахъ земного шара? Онъ поѣдетъ куда угодно, въ южныя моря, въ Вестъ-Индію, въ Гималайскія горы, всюду -- лишь бы жить.

И онъ говорилъ себѣ, что Эдита Чампіонъ не сочтетъ никакую страну за мѣсто ссылки, если они тамъ будутъ жить вдвоемъ. У нея не было другихъ узъ, другого высшаго долга или преувеличенной дочерней любви. Жертва памяти супруга и общественному мнѣнію уже принесена. Три четверти траурнаго времени истекло. И когда она увидитъ, какъ онъ нуждается въ женскомъ уходѣ, то, конечно, откажется отъ остальной четверти и согласится обвѣнчаться съ нимъ во флорентинскомъ посольствѣ.

Сегодня вечеромъ онъ неотступно о ней думалъ. Онъ съ удовольствіемъ покутилъ недѣлю; звуки бубеньчиковъ его шута веселили его ухо; но теперь онъ уже усталъ отъ нихъ и съ удовольствіемъ помышлялъ о болѣе мирной, хотя и столь же роскошной жизни въ обществѣ Эдиты Чампіонъ.

Онъ вошелъ въ переговоры, черезъ посредство Юстина Джермина, съ "Jersey Lily" -- одной изъ прекраснѣйшихъ яхтъ въ Ниццѣ, и на этой яхтѣ онъ съ женой будетъ плавать по Средиземному морю, заходя во всѣ прекраснѣйшіе порты и оставаясь въ нихъ постольку, поскольку вздумается.

Жалкая маленькая женщина находилась на своемъ посту, какъ обыкновенно, и стоило только Джерарду бѣгло взглянутъ въ ея лицо, чтобы догадаться, что ей не везетъ. Лицо ея застыло въ той мертвенной неподвижности, какая была знакома Джерарду. Ставка за ставкой уходила, загребаемая неумолимой лопаткой, пока наконецъ всѣ деньги не были проиграны, и она осталась со сложенными руками, не играя больше, но слѣдя за игрой. Она была слишкомъ извѣстная и постоянная посѣтительница игорной залы, а потому ее и не просили очистить мѣсто для другихъ игроковъ. Служащіе знали ея привычки и то, что, просидя какъ статуя нѣкоторое время, она медленно поднимется, точно человѣкъ, проснувшійся отъ тяжелаго сна, и тихо уйдетъ... а на слѣдующій вечеръ снова появится съ деньгами, добытыми неизвѣстно откуда.

Джерардъ нащупалъ въ боковомъ карманѣ пачку ассигнацій и, обойдя столъ, остановился за спиной лэди, намѣреваясь тихонько сунуть ей въ руку деньги и уйти, прежде нежели она успѣетъ опомниться отъ удивленія; но его намѣреніе не удалось, потому что когда его рука притронулась къ ея плечу, она внезапно вздрогнула, какъ ужаленная, и повернула къ нему глаза, горѣвшіе какъ уголья на ея блѣдномъ лицѣ. Быстрота ея движенія и горящій взглядъ смутили его. Онъ отступилъ назадъ.

Лэди встала и пошла за нимъ на нѣкоторое разстояніе отъ столовъ. Тамъ она остановилась и снова устремила на него пылающій взглядъ.

-- Вы, кажется, не особенно ретивый игрокъ, monsieur,-- сказала она.