Онъ вынулъ небольшой бархатный футляръ изъ кармана и раскрылъ его на солнцѣ, лучи котораго такъ и заиграли въ брилліантахъ, отливая всѣми цвѣтами радуги.
-- Примите эти брилліанты въ благодарность за ваши слезы, Fräulein. Прошу васъ, носите ихъ иногда въ память умирающаго человѣка!
Она протянула руку, и онъ надѣлъ на нее брилліантовый браслетъ. Рука была красивая, точно изъ алебастра, изящнѣйшей формы. Поклонники m-lle Charlotte объявляли, что ея руки -- вѣнецъ ея красоты и приближаются по совершенству къ греческой скульптурѣ болѣе, чѣмъ какія бы то ни было другія руки въ Парижѣ.
Джерардъ застегнулъ браслетъ у тонкой кисти, въ небрежно-граціозной позѣ лежавшей на бортѣ яхты, застегнулъ, ни слова не говоря и съ спокойнымъ равнодушіемъ дожидаясь потоковъ благодарныхъ словъ, обыкновенно слѣдовавшихъ за такими дарами; но губы Лотхенъ были сомкнуты. Она оставила на секунду свою руку въ его рукѣ, затѣмъ вырвала ее и съ крикомъ горя или ярости сорвала браслетъ и бросила его въ море.
-- Неужели, вы думаете, я нуждаюсь въ вашихъ брилліантахъ, когда вы нисколько меня не любите?-- вскричала она и убѣжала въ каюту, откуда больше не выходила до тѣхъ поръ, пока яхта не вернулась въ Монте-Карло, но безъ Джерарда Гиллерсдона, который высадился въ Антибахъ, чтобы попасть во-время на поѣздъ въ Геную, выходившій изъ Ниццы до солнечнаго заката.
Эта выходка Лотхенъ тронула его сильнѣе, нежели ея красота или слезы.-- "Королева Джиневра въ миніатюрѣ!-- сказалъ онъ самому себѣ, глядя вслѣдъ убѣгающей Лотхенъ.-- Кажется, женщины всѣ на одинъ ладъ во всемъ мірѣ. Дикъ Стиль всего лучше описалъ женщину, назвавъ ее "красивымъ романическимъ животнымъ". У всѣхъ есть наклонность къ романамъ -- и даже въ опытной парижской demi-mondaine. Бѣдная Лотхенъ!"
Онъ больше ее не видалъ, потому что она не показывалась среди тѣхъ, кто тѣснился на палубѣ яхты, чтобы посмотрѣть, какъ онъ садился въ лодку. Ея красивой руки не было въ числѣ тѣхъ, которыя махали ему платками въ то время, какъ лодка медленно направлялась въ берегу.
-- А rivederchi, на будущей недѣлѣ во Флоренціи!-- кричалъ Джерминъ; и съ набережной, куда онъ присталъ, Джерардъ, обернувшись назадъ, увидѣлъ тонкую фигуру прорицателя, рѣзво выдѣлявшуюся на фонѣ неба въ то время, какъ онъ стоялъ на палубѣ, окруженный сиренами.
На слѣдующій день Джерардъ прибылъ во Флоренцію, и первымъ ощущеніемъ его въ этомъ городѣ было, что онъ оставилъ лѣто позади себя. Для нѣкоторыхъ людей западная Ривьера представляется высшимъ совершенствомъ итальянскаго пейзажа, и да нихъ всѣ другія мѣста кажутся холодными и сумрачными сравнительно съ ея роскошной прелестью. Иные думаютъ, что вся прелесть Италіи погасла, когда они повернутся спиной къ Средиземному морю, и все, что исторія, легенда и изящныя искусства могутъ представить по части интереса и красоты, кажется блѣднымъ и скучнымъ сравнительно съ магической прелестью сапфироваго моря и романтическимъ разнообразіемъ излучистыхъ холмовъ, которые глядятся въ него.
Джерардъ, гуляя по улицамъ Флоренціи сѣрымъ мартовскимъ днемъ -- мартъ здѣсь былъ такой же прохладный и вѣтренный, какъ и на Пакадилли -- почувствовалъ, что очарованіе ушло изъ его жизни, а тепло изъ его жилъ. Какими скучными казались дома на Lung'Arno! Конечно, то были дворцы такого великолѣпнаго вида, какого только могъ пожелать архитекторъ; но развѣ мало дворцовъ на Пикадилли и въ Кенсингтонѣ?