Какія сѣрыя воды катитъ рѣка! и какой холодный тонъ у каменнаго моста! Какимъ холодомъ вѣетъ отъ снѣжной линіи Апеннинъ! Хотя онъ усталъ отъ дороги, однако предпочелъ идти пѣшкомъ, предоставивъ слугамъ везти багажъ въ Hôtel de la Ville, гдѣ ему были наняты аппартаменты.
Онъ не извѣщалъ м-съ Чампіонъ о своемъ пріѣздѣ. Онъ хотѣлъ сдѣлать ей сюрпризъ, увидѣть неожиданно женщину, любовь которой къ нему не уменьшилась отъ годичной разлуки. Прихотливо отдалъ онъ свое сердце и лучшія чувства другой женщинѣ, но теперь снова желалъ ухватиться за нить жизни, которую выпустилъ изъ рукъ годъ тому назадъ, когда пошелъ за Эстеръ Давенпортъ черезъ Сенъ-Джемскій паркъ и при первомъ же взглядѣ на нее влюбился въ нее по уши. Теперь онъ хотѣлъ снова любить на прежній ладъ: спокойно, разсудительно. Онъ снова хотѣлъ ощущать тихую привязанность, поддерживавшую его интересъ въ Эдитѣ Чампіонъ въ продолженіе трехъ лѣтъ ея замужней жизни.
Домъ ея находился на скатѣ холма, ведущаго въ Санъ-Миніато; то была вилла въ очаровательномъ саду, гдѣ бутоны магнолій серебрились на темномъ фонѣ листьевъ, и гдѣ широкія куртины съ огненными тюльпанами нарушали бархатное однообразіе лужаекъ, между тѣмъ какъ высокая изгородь изъ розовыхъ піоновъ трепетала на пронзительномъ флорентинскомъ вѣтрѣ, недурно характеризованнымъ названіемъ восточнаго вѣтра, дующаго съ запада.
Дорога отъ станціи въ покрытому зеленью холму на южномъ берегу рѣки была не близкая, и Джерардъ очень усталъ, когда пришелъ на виллу Bel Visto, господствовавшую надъ садами Боболи и надъ роскошнымъ видомъ Cupola и Campanilla; видъ простирался далеко-далеко, до самыхъ красивыхъ холмовъ, на сѣверъ отъ города.
Въ солнечный день видъ могъ бы развлечь его своей красотой; но подъ этимъ холоднымъ, сѣрымъ, британскимъ небомъ онъ утратилъ свое обаяніе, и Джерардъ пожалѣлъ о залитыхъ солнцемъ холмахъ Монако, гдѣ онъ какъ будто разстался съ лѣтомъ.
Ворота были настежъ раскрыты и довольно значительное число экипажей стояло на полукруглой площадкѣ передъ домомъ. Входная дверь тоже была раскрыта, и несомнѣнно британскаго вида выѣздной лакей прохлаждался на широкихъ мраморныхъ ступеняхъ, презрительно глядя на противоположные холмы. Джерардъ прошелъ въ домъ, не будучи спрошенъ никѣмъ, и очутился въ сѣняхъ, куда выходило нѣсколько дверей. Въ сѣняхъ царствовалъ полусвѣтъ, атмосфера тепла отъ пріятнаго сосѣдства камина, гдѣ горѣли дрова, а изъ раскрытыхъ дверей доносились звуки голосовъ, большею частію женскихъ, но они вдругъ замолкли, пока онъ подходилъ къ дверямъ, и раздалась сначала прелюдія, а затѣмъ красивый баритонъ запѣлъ модный романсъ: "Vorrei morir"... Мажордомъ, высокій, красивый и тосканскій уроженецъ, стоялъ у раскрытыхъ дверей и докладывалъ о посѣтителяхъ; онъ вопросительно взглянулъ на м-ра Гиллерсдона, который молча дожидался конца романса.
М-съ Чампіонъ, очевидно, принимала гостей. Можетъ быть, это былъ ея пріемный день. Въ послѣднихъ письмахъ она писала ему, что завела нѣсколько знакомыхъ во Флоренціи и они по временамъ навѣщали ее въ одиночествѣ; но онъ совѣмъ не приготовился къ толпѣ нарядныхъ женщинъ и элегантныхъ мужчинъ, среди которыхъ очутился, когда замолкли послѣдніе звуки задумчиваго романса Тости, и онъ разрѣшилъ мажордому доложить о себѣ.
Дневной свѣтъ входилъ въ окно, занимавшее почти цѣлую стѣну въ просторной гостиной, и при этомъ свѣтѣ Джерардъ увидѣлъ Эдиту Чампіонъ, стоявшую въ группѣ элегантныхъ женщинъ различныхъ національностей и выдѣлявшуюся между ними своей красотой, точно императрица среди своихъ статсъ-дамъ.
Она была одѣта вся въ черномъ, но тяжелыя складки ея роскошнаго чернаго толковаго платья говорили скорѣе о величіи, нежели о печали, и тюлевый головной уборъ à la Марія Стюартъ придавалъ особую пикантность коронѣ изъ заплетенныхъ волосъ, лежавшей надъ ея низкимъ, широкимъ лбомъ.
Она вздрогнула при имени своего возлюбленнаго и поспѣшила ему на встрѣчу.