-- Ваша госпожа опасно больна?-- спросилъ онъ.
-- Она была въ большой опасности, сэръ, да и теперь еще опасность не миновала. Я ходила вчера вечеромъ въ ректорскій домъ за справками, и одна изъ сидѣлокъ сказала, что положеніе весьма критическое. Но за ней хорошій уходъ, сэръ. На этотъ счетъ вы можете быть спокойны.
-- О, я никогда больше не буду спокоенъ.
-- О, нѣтъ, сэръ, вы успокоитесь, когда м-съ Ганли выздоровѣетъ. Я увѣрена, что ее вылечатъ.
-- А ея ребенокъ...
-- О, бѣдная крошка! Онъ былъ такой слабенькій, что навѣрное ему лучше на небесахъ; еслибы только и бѣдная мать могла такъ утѣшаться, когда опомнится.
-- Было слѣдствіе, не правда ли?
-- Да, сэръ, было слѣдствіе, и постановили, что смерть произошла отъ несчастнаго случая. Всѣ такъ жалѣли бѣдную молодую лэди...
-- Разскажите мнѣ все, что знаете. Что, м-ръ Давенпортъ умеръ скоропостижно?
-- Да, сэръ, скоропостижно. Смерть отца такъ сильно повліяла на нее, что она разстроилась умственно. Но въ послѣднее время ей было лучше, и сидѣлки потому стали менѣе внимательны; одна изъ нихъ заснула на своемъ дежурствѣ, и больная могла убѣжать изъ дому незамѣченная. Обѣ сидѣлки съ ногъ сбились, сэръ, въ первую недѣлю ея болѣзни; отъ того одна изъ нихъ и заснула, сэръ. Вотъ все, что я могу вамъ сказать, сэръ, да еще то, что м-ръ Давенпортъ похороненъ на лоукомбскомъ кладбищѣ двѣ недѣли тому назадъ.