Но сегодня вечеромъ его умомъ всецѣло завладѣла мысль о необходимости распорядиться насчетъ своего имущества. Онъ не помнилъ себя отъ нетерпѣнія.
-- Дайте мнѣ еще листъ этой бумаги большого формата!-- сказалъ онъ, указывая на письменный столъ.-- Я сейчасъ напишу завѣщаніе. Вы и слуга можете засвидѣтельствовать его. Собственноручное завѣщаніе такъ же дѣйствительно, какъ и всякое другое, и никто не станетъ оспаривать моего завѣщанія.
-- Я надѣюсь, что вы не потребуете, чтобы я засвидѣтельствовалъ этотъ документъ,-- сказалъ Джерминъ, кладя передъ Херардомъ большой почтовый листъ бумаги Бата и придвигая чернильницу:-- потому что это значило бы, что вы не оставите мнѣ даже траурнаго кольца на память.
-- Вѣрно!-- я долженъ вамъ что-нибудь оставить на память. Я завѣщаю вамъ вашъ бюстъ,-- вонъ того фавна,-- отвѣчалъ Джерардъ, глядя на бюстъ, мраморныя губы котораго такъ же широко раздвигались улыбкой, какъ и губы самого Джермина.
-- Вы должны завѣщать мнѣ нѣчто получше этого бюста. Я бѣденъ, какъ Іовъ, и если я переживу васъ, то съ кого я буду выигрывать въ пикетъ? Оставьте мнѣ поскребышки отъ вашихъ золотыхъ мѣшковъ.
Джерардъ раскрылъ эмальированную шкатулку, мастерское произведеніе ювелира пятнадцатаго столѣтія, и вынулъ изъ нея длинный свертокъ бумаги со спискомъ всего, чѣмъ онъ владѣлъ, каталогомъ его акцій и облигацій, составленнымъ его собственною рукою.
"Моему отцу, достопочтенному Эдуарду Гиллерсдону, ректору въ Гельмсли, оставляю ... акцій консолидированнаго займа ... облигацій Юго-Западной дороги ... Большой Западной, Большой Восточной, Большой Сѣверной" и т. д. и т. д., пока не составился одинъ милліонъ, причемъ Юстинъ Джерминъ стоялъ около него и слѣдилъ за тѣмъ, какъ онъ писалъ, положивъ ему руку на плечо.
Джерардъ писалъ уже не тѣмъ красивымъ мелкимъ почеркомъ, которымъ написалъ свой первый романъ, составившій ему имя въ литературѣ. Сегодня вечеромъ, въ волненіи и нетерпѣніи, онъ писалъ крупно и размашисто: первая страница была занята вся вступительными фразами о здравомъ умѣ и трезвой памяти и пр. и пр.-- и именемъ отца. Затѣмъ пошли наименованія бумагъ, занявшія другую страницу; затѣмъ: "сестрѣ моей Лиліанѣ, женѣ Джона Кумберлэнда, викарія церкви св. Лаврентія въ Сого"... и еще рядъ названій бумагъ;-- затѣмъ: "моей матери всю мою мебель, картины, посуду и домъ въ Найтбриджѣ, за исключеніемъ мраморнаго фавна въ моемъ кабинетѣ";-- затѣмъ: "моему милому другу Эстеръ Давенпортъ пятьдесятъ тысячъ фунтовъ въ консоляхъ и мой домъ и садъ въ Лоукомбѣ со всѣмъ, что тамъ находится, и наконецъ, Юстину Джермину, котораго я назначаю всеобщимъ наслѣдникомъ,-- мраморнаго фавна".
Одну страницу за другой, по мѣрѣ того какъ онѣ выходили изъ-подъ пера, Юстинъ Джерминъ бралъ и сушилъ на огнѣ камина. Ночи были свѣжія, хотя уже наступилъ май мѣсяцъ, и софа Джерарда была придвинута въ камину.
Пробила полночь, когда завѣщаніе было готово для подписи.