Подпись камердинера была также тверда и разборчива. Онъ также много пилъ, но былъ прихотливѣе въ напиткахъ, нежели его товарищи.
-- Вы должны знать характеръ этого документа,-- сказалъ Джерминъ свидѣтелямъ,-- хотя законъ этого и не требуетъ. Это завѣщаніе вашего господина,-- единственное, написанное вами, Гиллерсдонъ?-- обратился онъ въ Джерарду, все еще не снимая руки съ его плеча,-- руки съ ненормально длинными пальцами и смертельно блѣдной.
-- Это единственное, составленное мною завѣщаніе,-- медленно произнесъ Джерардъ.
-- И вы не намѣрены писать другого?
-- И я не намѣренъ писать другого,-- повторилъ Джерардъ.
-- Ступайте,-- сказалъ Джерминъ слугамъ:-- кстати, я останусь здѣсь ночевать.
-- Слушаю, сэръ. Ваша комната готова. Я снесъ туда ваши вещи.
Со времени возвращенія изъ Италіи, Джерминъ проживалъ въ этомъ домѣ, хотя ежедневно толковалъ о томъ, что уѣдетъ къ себѣ на квартиру. У него была квартира гдѣ-то около Пиккадилли, но онъ неохотно сообщалъ свой адресъ, и если принималъ и угощалъ гостей, то не иначе, какъ въ клубѣ. Единственный разъ, когда Джерардъ пользовался его гостепріимствомъ, было въ тотъ достопамятный вечеръ, когда онъ отъужиналъ у него на квартирѣ въ восточной сторонѣ отъ Линкольнъ-Инна.
-- Вы очень устали, мой дорогой другъ,-- сказалъ Джерминъ, когда слуги ушли.-- Вамъ бы лучше лечь.
Джерардъ всталъ со стула, оставивъ листы почтовой бумаги Бата лежащими на столѣ, и даже не взглянулъ на нихъ, между тѣмъ какъ Джерминъ продѣлъ руку вокругъ его таліи и подвелъ его къ софѣ, куда тотъ опустился съ закрытыми глазами и черезъ нѣсколько секундъ погрузился въ глубокій сонъ.