Гиллерсдонъ усталъ, но сонъ бѣжалъ его глазъ, и онъ зналъ, что безполезно ложиться въ постель, пока мозгъ работаетъ съ энергіей сорока лошадиныхъ силъ, а въ вискахъ бьетъ молотомъ невральгическая боль. Онъ бросился въ кресло и закурилъ сигару, которую навязалъ ему Джерминъ при прощаніи, и лѣниво оглядѣлъ комнату.
На столѣ лежало нѣсколько писемъ, съ полдюжины,-- обычная, разумѣется, исторія. Счеты и угрожающія письма отъ малоизвѣстныхъ законовѣдовъ, призывающихъ его вниманіе на неуплаченные счета торговцевъ. Какъ ни привыкъ онъ къ такимъ посланіямъ, но видъ ихъ всегда былъ ему непріятенъ. Онъ не торопился распечатывать ихъ.
Онъ докурилъ сначала сигару и тогда уже принялся за свою корреспонденцію.
Первое письмо было отъ шляпнаго фабриканта -- почтительно-жалостливое. Второе -- отъ солиситора въ Блумбери, напоминавшее ему о неуплаченномъ трехлѣтнемъ счетѣ парикмахеру; третье и четвертое -- въ такомъ же родѣ.
Онъ вскрылъ пятое письмо, на конвертѣ котораго стоялъ штемпель "Линкольнъ-Иннъ-Фильдсъ", и которое плотностью бумаги и жирнымъ почеркомъ адреса говорило о респектабельности и значительности солиситора. Но, конечно, пѣсня была та же, только сыграна на лучшемъ инструментѣ...
Нѣтъ, чортъ возьми, пѣсня была совсѣмъ иная.
"190, Линкольнъ-Иннъ-Фильдсь, W. С. Іюля 17, 188...
"Сэръ, если вы тотъ самый м-ръ Джерардъ Гиллерсдонъ, который въ 1879 г. спасъ стараго джентльмена отъ надвигавшагося паровоза на станціи Ницца, то мы имѣемъ честь увѣдомить васъ, что нашъ покойный кліентъ, м-ръ Мильфордъ, банкиръ въ Лондонѣ, Марсели и Ниццѣ, завѣщалъ вамъ все свое имущество. Нашъ кліентъ былъ нѣсколько эксцентричнаго нрава человѣкъ, но мы не имѣемъ основанія сомнѣваться въ его правоспособности при составленіи завѣщанія и не опасаемся, чтобы кто-либо сталъ его оспаривать, такъ какъ у м-ра Мильфорда не было близкихъ родственниковъ.
"Мы будемъ рады васъ видѣть у себя, или у васъ, когда вамъ будетъ угодно.
"Съ истиннымъ почтеніемъ и пр. и пр.