-- Еще бы, сэръ, когда я самъ его писалъ,-- отвѣчалъ сѣдой клеркъ.
-- Ради шутки, должно быть, чтобы угодить весельчаку моему пріятелю?-- сказалъ, кисло улыбаясь, Гиллерсдонъ.
-- Гг. Крафтонъ и Кранберри не позволяютъ себѣ подобныхъ шутокъ, сэръ,-- отвѣчалъ клеркъ съ достоинствомъ.-- Я написать это письмо подъ диктовку м-ра Крафтона, и если вы тотъ самый м-ръ Гиллерсдонъ, о которомъ идетъ рѣчь, то письмо это должно было бы доставить вамъ удовольствіе.
-- Оно и доставило бы мнѣ удовольствіе, еслибы я могъ отнестись къ нему серьезно.
-- Какъ вы можете подозрѣвать шутку въ такомъ важномъ дѣлѣ со стороны такой извѣстной и почтенной фирмы?
Гиллерсдонъ вздохнулъ нетерпѣливо и провелъ рукой по лбу съ смущеніемъ. Какъ могъ онъ быть увѣренъ, что вся эта сцена въ конторѣ солиситора, письмо въ его рукѣ, разговоръ съ пожилымъ клеркомъ -- не результатъ гипнотическаго состоянія, видѣніе такое же нереальное, какъ и дѣвушка за швейной машиной, которую онъ своими глазами видѣлъ прошлой ночью? Онъ стоялъ нерѣшительный, недовѣрчивый, молчаливый, между тѣмъ какъ клеркъ дожидался почтительно его приказаній.
Наружная дверь растворилась, пока онъ такъ стоялъ, и послышались размѣренные шаги въ сѣняхъ.
-- Вотъ м-ръ Крафтонъ,-- сказалъ клеркъ.-- Онъ можетъ убѣдить васъ, что это не шутка, сэръ.
Вошелъ м-ръ Крафтонъ, высокій, широкоплечій, внушительнаго вида и безукоризненно одѣтый для роли свѣтскаго человѣка, привычнаго къ обществу, но достойнаго полнаго довѣрія семейнаго повѣреннаго.
-- М-ръ Гиллерсдонъ, сэръ,-- сказалъ клеркъ.-- Онъ полагаетъ, что письмо, полученное имъ отъ нашей фирмы -- простая шутка.