-- Я только просто женщина, доведенная до крайнего отчаяния. Я беспрекословно покоряюсь вашей воле, возвратите мне только мое дитя.
-- Послушайте, Клара, -- сказал банкир, устремив на нее свои черные, блестящие глаза, -- вы даете мне слово, но сдержите ли вы его?
-- Я никогда в жизни не давала напрасных обещаний.
-- Хорошо, ваша дочь будет возвращена вам немедленно, но через 24 часа после ее приезда вы отправитесь со мной в Южную Францию, и дочери вашей отныне нечего бояться меня: у нее остается брат, он сумеет оградить ее от всяких опасностей. Если же ваше семейство будет нуждаться, Клара, то мое состояние -- к вашим услугам.
-- Я не возьму ни пенни, -- сказала гордо Клара, -- если я отдалась вам в рабство, то по крайней мере не продаю себя. Мы порешили дело, мистер Гудвин, сдержите же ваше обещание, как я сдержу мое.
"Она горда по-прежнему, -- подумал Гудвин, -- я надел ей на шею прочную цепь, но орел даже в плену не теряет своих орлиных свойств. Конечно, с моей стороны гораздо благоразумнее любить более мягкую и уступчивую женщину, но в любви не бывает благоразумия. Судьба приковала меня к этой женщине; это странное чувство -- полуненависть и полулюбовь -- жило во мне целых двадцать лет, и теперь победа на моей стороне".
31
Отчаяние овладело Кларой, когда она выходила из квартиры банкира. Она вынесла так много в эти два дня, что ее ум потерял способность взвесить всю тяжесть ее несчастья. Она шла бессознательно к своему опустелому дому, когда ее имя, произнесенное внезапно чьим-то незнакомым голосом, заставило ее очнуться. Она увидела молодого человека с мужественным, открытым и сильно загорелым лицом, который смотрел на нее с глубоким участием.
-- Вы ли это, милая мистрисс Вестфорд? -- воскликнул незнакомец. -- Я не думал встретить вас на лондонских улицах.
Клара взглянула на него с удивлением: это смуглое лицо было ей незнакомо, но она помнила этот голос и, посмотрев пристально в глаза незнакомца, воскликнула с невольным ужасом: