-- Ради Бога! Мистер Грангер, -- вскричала мистрисс Мельвиль, -- с мисс Юлией сделается обморок, если вы дальше станете говорить о таких страшных вещах.
-- Ах! Извините, -- возразил доктор, -- я совершенно забыл, что говорю не с коллегой, а с чувствительной молодой девушкой.
-- Не в чем извиняться, -- сказала Юлия. -- Я просила вас сказать мне всю правду и благодарю вас, что вы исполнили мою просьбу. Теперь я тотчас напишу отцу.
Врач удалился, обещая навестить больного еще раз в этот же вечер. Юлия послала нарочного с известием в Гертфорд, откуда это известие по телеграфу отправили в Лондон. В тот же вечер мистер Гудвин вошел в комнату своей дочери.
-- Что случилось, дитя мое? -- сказал он. -- Твой протеже болен воспалением мозга, и сама ты так расстроена. -- Он обнял дочь свою и поцеловал ее.
Юлия рассказала ему все, что случилось, а также мнение доктора насчет больного.
-- Но не странно ли это, папа? -- сказала она. -- Мистер Грангер говорит, что, должно быть, слуги напугали мистера Вильтона историями о северном флигеле, потому что он все бредит об убийстве, совершенном там, в погребах. Но что с тобой, папа?!
Восклицание Юлии не было лишено основания: лицо банкира было бледно и крупные капли пота выступили на лбу его. Он хотел отвечать, но язык как будто отказался служить ему. Наконец, после ужасных усилий, он заговорил:
-- Ничего, дитя мое, это пройдет. Со мной был нервический припадок, которым я давно страдаю.
-- Но припадок был так ужасен! Надобно посоветоваться с доктором.