-- Да, мистера Станмора. Он съехал от нас совершенно неожиданно и, можно сказать, даже против желания.
-- Как так -- против желания? -- спросила Виолетта.
-- А вот как было дело: я сидела у окна, когда к калитке неожиданно подошел высокий господин мрачной наружности и холодно спросил меня, здесь ли его сын.
-- Ваш сын? -- сказала я. -- Я не знаю его.
-- О нет, вы его знаете: вот он писал картину, которая лежит у вас на столе.
-- Мистер Станмор? -- сказала я.
-- Называйте его каким угодно именем, -- возразил он, -- оно не мешает ему быть моим сыном.
В эту минуту мистер Станмор возвращался из леса и вошел прямо в комнату.
-- Я здесь, отец, -- сказал он очень гордо, -- и готов оправдываться, если вы этого желаете.
Тогда оба они ушли в комнату мистера Станмора, и, так как стены здесь тонкие, то я слышала, что они громко спорили. Через некоторое время отец вышел из дома в сильном волнении, не сказав ни слова. Через час вышел и мистер Станмор и попросил моего мужа перевезти его вещи на станцию Винчестер. Он сказал, что с первым поездом отправляется в путь. Меня опечалил его отъезд -- действительно, трудно найти жильца лучше его. Он и сам казался очень расстроен. Кстати, я вспомнила одно обстоятельство, которое, по-видимому, касается вас, -- сказала хозяйка, взглянув на Виолетту.