Сильвія не сказала ни слова своему отцу о предложеніи сэра Обри, когда они ѣхали обратно домой. А м-ру Керью и въ голову не приходило, чтобъ дѣло дошло до кризиса. Онъ былъ уже вполнѣ доволенъ тѣмъ фактомъ, что дочь его нравится сэру Обри, и не терялъ надежды, что со временемъ такое явное расположеніе можетъ перейти въ любовь съ его стороны. Предположеніе, что владѣлецъ замка предложилъ свою руку и богатство малоизвѣстной ему дѣвушкѣ, которую онъ видѣлъ всего четыре раза, превышало самыя безумныя мечты м-ра Керью. Но въ этомъ-то и выказалось полное незнаніе человѣческой природы у школьнаго учителя: ждать, чтобы увлеченіе сэра Обри перешло въ любовь, значило, давать ему время одуматься и уступить внушеніямъ трезваго разсудка, которыя должны были неизбѣжно возникнуть у человѣка въ зрѣлыхъ лѣтахъ. Только находясь въ чаду, могъ сэръ Обри забыть о фамильныхъ и общественныхъ предразсудкахъ ради удовлетворенія своей новой прихоти. Чѣмъ новѣе была эта прихоть, тѣмъ сильнѣе дѣйствовалъ чадъ, производимый ею. Довольный тѣмъ, что считалъ прогрессивнымъ развитіемъ страсти сэра Обри, м-ръ Керью воздержался отъ допроса дочери. Почти молча доѣхали они до дому, и коротко простившись, Сильвія разсталась съ отцомъ въ пріемной.
Оставшись наединѣ въ своей комнаткѣ, она бросилась на постель, у которой двумя днями раньше стояла на колѣняхъ ея несчастная мать, и въ первый разъ въ жизни залилась горячими слезами. Сознаніе измѣны обрушилось на нее всею своею тягостью во время молчаливой поѣздки домой. Она чувствовала себя самой низкой и презрѣнной женщиной въ мірѣ. Она готова была допустить мысль, что всѣ земныя блага, которыя сулила ей судьба, будутъ для нея лишены всякой прелести безъ Эдмонда. Однакожъ, несмотря на эти сомнѣнія, ей и въ голову не приходила возможность отступленія -- мысль о томъ, чтобы просить сэра Обри возвратить ей слово, данное ею въ поспѣшности.
Нѣтъ!-- она плакала объ отсутствующемъ женихѣ, о своей измѣнѣ, не отказываясь отъ мысли сдѣлаться лэди Перріамъ. Раскаяніе терзало ея сердце, но она не намѣрена была отказываться отъ новой цѣли своего существованія. Она будетъ торжественно царить надъ тѣми, кто ее оскорблялъ. Она воспользуется всѣмъ, чѣмъ жизнь красна.
Отрывисты и лихорадочны были сны ея въ эту ночь, въ краткіе промежутки дремоты. То ей мерещилось полное укоризны лицо ея жениха, то снился великолѣпный фасадъ Перріамъ-Плэса; она стояла въ итальянскомъ саду, подъ безоблачнымъ звѣзднымъ небомъ, но возлѣ нея находился не сэръ Обри, а Эдмондъ Стенденъ.
Она проснулась послѣ такого сна съ постыдною мыслью: -- сэръ Обри почти уже старикъ; онъ можетъ быть очень не долговѣченъ, и тогда я могу выйти замужъ за Эдмонда.
Какое счастье, какой подвигъ, сдѣлать Эдмонда лордомъ Перріамомъ? Она забывала, что родовыя помѣстья переходятъ къ старшему въ родѣ. Она воображала себя единственной госпожей помѣстій и богатствъ сэра Обри, которыми надѣляла своего перваго жениха. И, убаюканная этимъ чуднымъ сномъ, Сильвія погрузилась въ глубокую дремоту, когда птички уже начинали щебетать.
Она проснулась почти въ веселомъ расположеніи духа, хотя неотвязчивый образъ ея обманутаго жениха продолжалъ преслѣдовать ее. Можетъ быть, для него все случилось къ лучшему! таковъ былъ аргументъ, которымъ она старалась заглушить въ себѣ голосъ совѣсти. Онъ можетъ жениться на миссъ Рочдель, сказала она себѣ какъ-то; но эта мысль показалась ей слишкомъ мучительной. Она не могла остановиться на ней.
-- Нѣтъ, онъ не поспѣшитъ съ женитьбой, думала она; онъ останется жить съ матерью, и сдѣлается провинціальнымъ джентльменомъ. Онъ для этого созданъ. Низвести его на степень какого-нибудь клерка было бы неслыханною жестокостью. Было бы эгоизмомъ съ моей стороны согласиться на жертву, которую онъ, по свойственному ему великодушію, цѣнитъ слишкомъ низко. Какъ могу я сомнѣваться въ томъ, что бракъ нашъ поведетъ въ несчастью! Онъ можетъ раскаяться въ принесенной имъ жертвѣ. А послѣ трехмѣсячной разлуки, его любовь, можетъ быть, нѣсколько остынетъ, разсуждала она со вздохомъ, полнымъ сожалѣнія. Во всякомъ случаѣ, то, что случилось, должно послужить къ нашему благу, какъ бы нѣжно мы ни любили другъ друга. Папаша правъ. Счастье приходитъ лишь разъ въ жизни, и надо быть совершенно безумной, чтобы отвергнуть его.
Наступило воскресенье. Сильвія ненавидѣла воскресные дни. Безконечная церковная служба и воскресная школа не представляли для нея особенной прелести. Она знала библейскую исторію наизусть, и ей смертельно надоѣли библейскіе разсказы, недосягаемое величіе которыхъ иногда умаляется во мнѣніи тѣхъ, кто обязанъ слышать изо дня въ день монотонное долбленіе священнаго писанія крикливыми школярами, надсѣдающимися надъ нимъ до визготни. Кромѣ того, воскресные дни приносили съ собой новую досаду для миссъ Керью, въ видѣ свѣжихъ нарядовъ, которыми щеголяли молодыя дилетантки-учительницы. На этихъ барышняхъ каждое воскресенье появлялись обновки. Если онѣ не могли ослѣплять взоры новыми шляпами, то выставляли на показъ новый галстучекъ, или пару манжетъ, зонтикъ или воротничекъ, красовавшіеся за день или за два въ окнахъ Генцлейна. Сильвіи приходилось лишь, издали любоваться великолѣпіями, красовавшимися за генцлейнскими зеркальными окнами. Для нея воскресенье никогда не было ознаменованно новыми нарядами.
Но какъ различны будутъ ея ощущенія сегодня, когда эти надменныя гедингемки будутъ проходить мимо нея въ своихъ воскресныхъ обновкахъ. Какъ гордо встрѣтитъ она ихъ презрительные взгляды, имѣя въ виду затмить ихъ своими туалетами, когда станетъ лэди Перріамъ. Съ этой точки зрѣнія, возвышеніе ея казалось ей слишкомъ блестящей, а потому и несбыточной мечтой, голова ея наполнилась свѣтскими соображеніями въ присутствіи Гедингемскаго мірка. Угрызенія совѣсти перестали терзать ее въ лицѣ Эдмонда Стендена. Она ни о чемъ иномъ не помышляла, какъ о своей побѣдѣ надъ Гедингемомъ.