Сэръ Обри не поощрялъ ее заниматься. Онъ держался стариннаго воззрѣнія, что молодая женщина должна умѣть готовить пуддинги и занимать гостей въ гостиной. Если она стремится пріобрѣсти различные таланты, то пускай рисуетъ цвѣты и бабочекъ по бархату, или ландшафты карандашами, къ ущербу своего зрѣнія и для украшенія альбомовъ своихъ друзей. Затѣмъ, она могла разнообразить свои дневныя занятія шитьемъ въ тамбуръ или вышивать по канвѣ разныхъ Исааковъ или Авраамовъ, какъ это дѣлывала покойная леди Перріамъ, работу которой можно было видѣть и по сіе время въ комнатѣ Болингброка. "Синіе чулки" внушали сэру Обри священный ужасъ.
-- Вспомни про лэди Мэри Уортли, говаривалъ онъ, стараясь отвлечь Сильвію отъ занятія латинскими поэтами; она была очень умна, но врядъ ли респектабельна и даже, если вѣрить скандалёзной хроникѣ того времени, не особенно опрятна.
Музыка вокальная, какъ и инструментальная, нисколько не интересовала сэра Обри. Онъ купилъ небольшое фортепіано по просьбѣ Сильвіи и позволилъ поставить его въ одинъ изъ угловъ салона, гдѣ про себя считалъ его неумѣстнымъ. Онъ каждый вечеръ, своимъ ровнымъ, вѣжливымъ тономъ, просилъ Сильвію спѣть ему что-нибудь; но пока она пѣла, онъ читалъ газету и никогда почти не слушалъ ея пѣнія. Это не мѣшало ему съ неизмѣнной вѣжливостью благодарить ее, когда она вставала изъ-за фортепіано.
Однообразіе жизни въ Перріамъ-Плэсѣ превосходило все, что можно было ожидать отъ жизни въ монастырѣ. Эти святилища подвергаются вторженіямъ путешественниковъ, инспекціи архіереевъ, перемѣнамъ въ администраціи; наконецъ, тамъ бываютъ праздники, посты, словомъ, безконечное разнообразіе, сравнительно съ жизнью въ Перріамѣ, которая катилась ровно и безмятежно, какъ вода въ каналѣ. Отлично вымуштрованная прислуга каждый день подавала обѣдъ неизмѣнно въ одномъ и томъ же порядкѣ. Та же скука царила изо-дня въ день въ величественномъ зданіи. Нескончаемый tic-tac часовъ во вкусѣ Лудовика XIV... часовъ, лакированный футляръ которыхъ испещренъ былъ гербами Перріамовъ... какъ-будто напоминалъ о вѣчности. "Вѣчно одно и то же, вѣчно одно и то же!" вѣщалъ этотъ торжественный "глаголъ временъ" утомленнымъ ушамъ Сильвіи. Semper idem, semper idem!
Сэръ Обри никогда не былъ съ нею неласковъ; но съ другой стороны онъ оказался далеко не тѣмъ снисходительнымъ мужемъ, какъ она ожидала. Онъ отнюдь не былъ ея рабомъ, но напротивъ того, ждалъ и требовалъ отъ нея вѣчнаго повиновенія. Онъ былъ скорѣе добрымъ отцемъ, чѣмъ баловнемъ-мужемъ. Онъ не бросалъ денегъ на ея прихоти и даже рѣдко исполнялъ ея просьбы... хотя всегда отказывалъ въ нихъ весьма любезно.
Разъ она рѣшилась-было сказать, что они могли бы вести болѣе оживленную жизнь, что Перріамъ-Плэсъ былъ бы еще пріятнѣе, если бы въ немъ бывали по временамъ гости. Сэръ Обри поднялъ брови въ неописанномъ удивленіи.
-- Развѣ ты не счастлива, душа моя? спросилъ онъ.
Сильвія вздохнула и отвѣчала, что она вполнѣ счастлива.
-- Если такъ, то къ чему мы станемъ рисковать своимъ счастіемъ, вводя въ свою жизнь посторонній элементъ? Ты не пріучена видѣть домъ свой биткомъ набитымъ посѣтителями, и я также. Такъ какъ мы оба счастливы, то будемъ стараться сберечь это счастіе и не станемъ мѣнять образа жизни.
Такъ вѣщалъ гласъ старости и мудрости, но непокорное сердце молодости возмутилось противъ этого благоразумнаго рѣшенія. Слезы досады навернулись на глазахъ у Сильвіи.