Эсѳирь согласилась и усѣлась на дернистую кочку, на которую Эдмондъ указалъ, какъ на лучшій пунктъ для отдыха. Вечеръ былъ такъ тепелъ, какъ іюльскій.
-- Не знаю, зачѣмъ намъ разговаривать сидя именно тутъ, Эдмондъ: вѣдь мы болѣе или менѣе бесѣдовали другъ съ другомъ все время, пока шли сюда, и, по всей вѣроятности, будемъ бесѣдовать все время, какъ будемъ идти домой.
-- Да, у меня всегда найдется, о чемъ поговорить съ вами, Эсси. Я предполагаю, что это происходитъ оттого, что у насъ одни и тѣ же вкусы; какъ вы думаете?
-- Должно быть.
-- Быть можетъ, однако, что настоящая причина нашей здѣсь остановки, это желаніе курить. Могу я закурить сигару?
-- Разумѣется. Вы знаете, что я привыкла къ табачному дыму.
-- Въ такомъ случаѣ, я закурю сигару. Наши вечернія прогулки не были бы вполовину такъ пріятны, еслибы вы не дозволяли мнѣ курить сигары, Эсси.
-- Конечно, нѣтъ. Я полагаю, что вы охотнѣе обошлись бы безъ меня, чѣмъ безъ сигары.
-- Я не совсѣмъ въ этомъ увѣренъ,-- отвѣчалъ Эдмондъ серьёзно. Правда, я очень люблю сигары, и еслибы вы запретили мнѣ ихъ курить, то мнѣ тяжело было бы обойтись безъ нихъ. Но я не вижу, какъ бы я могъ просуществовать и безъ васъ. Я до сихъ поръ никогда еще не жилъ безъ васъ, Эсси, и не могу рѣшительно представить себѣ, что за жизнь была бы безъ Эсѳири.
Губы Эсѳири, непривыкшія выражать ироніи, слегка искривились при этомъ замѣчаніи.