-- Я не хотѣла васъ обижать, но вы разсердили меня, заговоривъ о ненавистномъ для меня предметѣ.
-- Но вѣдь вы, Сильвія, сами спросили меня.
-- Вамъ бы слѣдовало имѣть побольше такта. Я хотѣла прямого отвѣта на свой вопросъ, но вовсе не желала упрековъ или жалобъ.
Миссисъ Картеръ поглядѣла на лэди Перріамъ съ тѣмъ полуудивленнымъ, полу-огорченнымъ выраженіемъ, которое часто появлялось у ней на лицѣ. Она думала объ удивительномъ сходствѣ между характеромъ отца и дочери. И тотъ и другая были несправедливыми эгоистами... и тотъ и другая были совсѣмъ равнодушны къ чужому горю.
Лэди Перріамъ перестала сердиться и сообщила матери о своемъ торжествѣ. Она сдѣлала это не изъ любви къ матери, которую удостоила признать со времени своего вдовства, и въ уединеніи своихъ покоевъ... причемъ весь маленькій міровъ Перріамъ-Плэса считалъ мать Сильвіи только нанятой сидѣлкой. Она сдѣлала это не подъ вліяніемъ дочерней любви, но единственно изъ желанія поговорить съ кѣмъ-нибудь, найти сочувственнаго слушателя, кому бы передать повѣсть о томъ, какъ женская хитрость восторжествовала надъ честью мужчины.
-- Только тогда, когда я отказалась отъ него, я привела его къ своимъ ногамъ,-- сказала она, окончивъ свой разсказъ.
-- До того онъ былъ твердь, какъ гранитъ, Я сказала ему, чтобы онъ шелъ въ Эсѳири Рочдель. Онъ увидѣлъ, что я ухожу отъ него... и въ слѣдующій моментъ я была въ его объятіяхъ и онъ сталъ такъ же мнѣ близокъ, какъ когда мы прощались у могилы де-Боссина. Счастливая мысль пришла мнѣ въ голову пригласить его на кладбище. Обстановка пробудила въ немъ прежнія чувства. И теперь онъ снова мой... мой Эдмондъ, и я настолько богата, что могу плюнуть на деньги миссисъ Стенденъ. Мы женимся, какъ только исполнится годъ моему трауру, и онъ придетъ, и своимъ присутствіемъ освѣтитъ для меня этотъ мрачный домъ, Я перестану бояться, когда онъ будетъ со мной. Пусть наступитъ худшее: онъ будетъ моимъ покровителемъ.
Миссисъ Картеръ серьёзнымъ взоромъ глядѣла на нее въ теченіи нѣсколькихъ минутъ, и затѣмъ упала на колѣни передъ ея кресломъ, сжала ея руки и вскричала, глядя съ умоляющимъ видомъ въ ея лицо:
-- О, Сильвія! зачѣмъ Господь наградилъ тебя всѣмъ, кромѣ сердца и совѣсти? Я терзаюсь, когда слышу твои рѣчи. Я бы желала лучше видѣть тебя разстроенной, убитой, чѣмъ слышать, какъ ты толкуешь о счастіи... мечтаешь о счастливомъ будущемъ... и знать про то, что мнѣ извѣстно...