Она почти машинально протянула руку, чтобы взять письмо, лежавшее передъ ней на подносѣ, какъ будто оно было пріятнѣйшее въ мірѣ письмо, а не змѣя, уязвившая Клеопатру и преобразившаяся въ лоскутокъ почтовой бумаги. Затѣмъ спросила, жалобно взглянувъ на миссисъ Стенденъ:

-- Зачѣмъ онъ мнѣ пишетъ? развѣ онъ не могъ лично сказать мнѣ это? Неужели онъ думалъ, что я стану упрекать его?

-- Онъ устыдился своего позора, Эсѳирь, и обратился въ бѣгство... точно проворовавшійся приказчикъ. Онъ уѣхалъ въ Германію.

Новый стонъ вырвался изъ блѣдныхъ устъ молодой дѣвушки... стонъ разбитаго сердца, надежды котораго разлетѣлись прахомъ. Она сломала печать и прочитала письмо своего вѣроломнаго жениха. Чувство униженія не могло быть глубже того, какое дышало въ каждой строкѣ этого страстнаго посланія:

"Я ненавижу и презираю себя сильнѣе всякихъ словъ", писалъ онъ, "но все еще люблю ее. Я видѣлся съ нею -- нѣтъ нужды объяснять вамъ, какъ состоялось наше свиданіе; достаточно сказать, что я съ ней видѣлся. Я не преднамѣренно измѣнилъ вамъ. Я не сознательно вернулся къ прежнему игу. Клянусь вамъ всѣмъ святымъ, Эсѳирь, я думалъ, что я излечился. Я вѣрилъ, что люблю васъ. Я былъ искрененъ въ тотъ вечеръ на Кроплейсвомъ лугу, когда я просилъ васъ быть моей женой. Только тогда, когда я столкнулся лицомъ къ лицу съ Сильвіей Перріамъ, только тогда, когда я опьянѣлъ отъ звука ея голоса, отъ блеска ея глазъ, отъ роковой прелести, какою дышетъ для меня каждый ея взглядъ и каждое движеніе... только тогда, клянусь Богомъ, узналъ я, что старое безуміе живетъ въ моемъ сердцѣ, что я никогда не забывалъ ее, никогда не переставалъ ее любить, не переставалъ быть ея рабомъ. Можете ли вы простить меня? Нѣтъ, я самъ слишкомъ сознаю свою низость, чтобы ожидать прощенія или умолять о немъ. Забудьте меня, если можете. Или же, если не можете выбросить меня изъ своей памяти, презирайте меня, какъ я самъ презираю себя. Я не могу вынести заслуженнаго мною гнѣва. Я оставляю Декановъ домъ съ тѣмъ, по всей вѣроятности, чтобы никогда въ него не возвращаться. Я принимаю старое рѣшеніе матушки лишить меня наслѣдства. Я не заслуживалъ его, когда оно было произнесено впервые, но теперь признаю его справедливость. Я не имѣю правъ на состояніе человѣка, который никогда не лгалъ, я, опозоренный своимъ вѣроломствомъ относительно васъ! А теперь, моя названная сестра, моя нареченная жена, прощайте; другого слова не можетъ быть произнесено между нами! Еслибы я уважалъ васъ меньше, то явился бы съ повинной и просилъ бы принять мою руку. Мы жили бы не хуже девяти-десятыхъ мужчинъ и женщинъ, клянущихся другъ другу въ вѣчной любви и преданности; но я ничего не предложу коей непорочной Эсѳири, если не могу предложить ей всего своего сердца. Страсть заставила меня забыться и я сознался въ любви женщинѣ, которая насмѣялась надо мной два года тому назадъ. Это признаніе, хотя и сдѣланное въ порывѣ увлеченія, кладетъ между нами преграду, черезъ которую я не попытаюсь перешагнуть". Этимъ оканчивалось письмо. Эсѳирь стояла, устремивъ глаза въ строчки, не проливъ ни слезинки. То былъ тотъ вторичный ударъ, казавшійся ей немыслимымъ десять минутъ тому назадъ. Онъ разразился надъ нею совсѣмъ внезапно. Неужели онъ будетъ такимъ смертельнымъ, какимъ ей представлялся? До сихъ поръ она казалась удивительно стойкой. Она спокойно свернула роковое письмо, взяла обѣими руками холодную руку миссисъ Стенденъ и нѣжно пожала ее. Затѣмъ принялась цѣловать суровое, рѣшительное лицо, стараясь смягчить его поцѣлуями.

-- Я прощаю ему, тётя,-- сказала она,-- отъ всего сердца. Неужели вы не можете также простить ему.

-- Нѣтъ, я не могу простить ему. Я никогда не прощу ему за то, что онъ обошелся съ тобой такъ жестоко... за то, что онъ обманулъ тебя, измѣнилъ тебѣ, посмѣялся надъ тобой.

-- Онъ самъ обманулся.

-- Онъ не имѣлъ права обманываться, когда зналъ, что такой самообманъ доставитъ тебѣ горе. О, Эсѳирь, прости меня,-- вскричала мать съ внезапнымъ порывомъ нѣжности:-- это моя вина, до нѣкоторой степени моя собственная вина. Мнѣ такъ хотѣлось, чтобы ты была его добрымъ геніемъ, его утѣшителемъ. Я вѣчно расхваливала тебя ему, старалась сблизить его съ тобой.

-- Знаю, знаю,-- отвѣчала Эсѳирь поспѣшно и съ страдальческимъ взоромъ.-- Все это происходило отъ вашей любви во мнѣ, но было ошибкой. Забудемъ объ этомъ, если можемъ; хорошо, что это случилось теперь, а не позже. Еслибы заблужденіе продлилось нѣсколько долѣе, я могла бы сдѣлаться его женой, и каково было бы, еслибы онъ тогда догадался, что любитъ другую. Подумайте, какъ мы дешево отдѣлались.