-- Я ненавижу эту комнату,-- проговорила Сильвія, съ дрожью поглядѣвъ на открытыя окна.
-- Потому что въ ней разбилъ параличъ сэра Обри? Да, это воспоминаніе должно бытъ тягостно для особы, столь ему преданной, какъ вы. Хорошо, мы не пойдемъ въ салонъ. Вы, кажется, предпочитаете открытый воздухъ. Пойдемте на террасу. Мнѣ необходимо переговорить съ вами.
-- О чемъ это? Я думала, что мы покончили со всѣми дѣлами вчера.
-- Я хочу переговорить съ вами не о дѣлѣ собственно... то-есть ни о чемъ такомъ, что было бы связано съ помѣстьемъ.
Леди Перріамь прошла съ нимъ рядомъ до террасы неохотно, но съ тѣмъ сознаніемъ безпомощности, которое всегда овладѣвало ею въ присутствіи м-ра Бэна. Она ненавидѣла, боялась его, но всегда кончала гѣмъ, что подчинялась его волѣ, той волѣ, которая управляла сэромъ Обри въ былое время, которая заставляла фермеровъ аккуратно платить аренду и которой м-ръ Бэнъ вообще обязанъ былъ тѣмъ, что сталъ, наконецъ, силой въ сонномъ, старомъ городишкѣ.
Она усѣлась съ утомленнымъ видомъ на широкой мраморной скамьѣ въ углу террасы, подъ апельсиннымъ деревомъ, росшимъ въ кадкѣ и осѣнившимъ ее своими вѣтками отъ палящаго солнца.
-- Здѣсь лучше, чѣмъ въ салонѣ, неправда ли, ладя Перріамъ?-- спросилъ м-ръ Бэнъ, усаживаясь рядомъ съ ней.
-- Здѣсь хорошо,-- отвѣчала она холодно.
Краска не вернулась на ея бѣломраморное лицо. Оно было угрюмо, губы крѣпко сжаты, глаза глядѣли прямо и пристально; всѣ черты какъ бы окаменѣли. Она имѣла видъ женщины, которая приготовилась къ какому-то роковому кризису въ своей жизни.
-- Что вы желаете сказать мнѣ?-- спросила она, не глядя на м-ра Бэна, но вперивъ пристальный взглядъ въ пространство.