-- Вы не увидите его; никто не увидитъ его, если я того не пожелаю. Пусть приходятъ сюда чиновники. Я съумѣю показать имъ, что я госпожа въ собственномъ домѣ.

-- Какая можетъ быть причина, что вы отказываете мнѣ въ позволеніи его видѣть?

-- Безъ всякой причины. Но я не стану принимать ничьихъ приказаній, всего же менѣе отъ васъ. Вы давно уже стараетесь стать хозяиномъ въ этомъ домѣ. Я покажу вамъ, что не такъ легко быть моимъ господиномъ, какъ вы это вообразили.

Она снова опустилась на скамью, обезсиленная этимъ взрывомъ страсти. Маленькое красное пятнышко зардѣлось на каждой изъ ея блѣдныхъ щекъ, а безпокойныя руки нервно задвигались.

-- Лэди Перріамь, вы не правы, когда говорите, что я желаю стать вашимъ господиномъ,-- началъ управляющій, наклоняясь надъ ней и говоря измѣнившимся голосомъ, болѣе мягкимъ, чѣмъ тотъ, какимъ привыкъ говорить Шадракъ Бэнъ, но съ прежней дѣловой серьезностью во вворѣ.-- Съ перваго момента, какъ я увидѣлъ васъ, я сталъ вашимъ рабомъ. Нѣтъ, не бойтесь потока страстныхъ словъ отъ меня. Я не умѣю объясняться языкомъ страсти. Я знаю только, что люблю васъ. Я не скажу, что полюбилъ васъ съ первой минуты, какъ увидѣлъ васъ въ своей конторѣ,-- прелестнѣе, чѣмъ тѣ образы, какіе мнѣ грезились въ сновидѣніяхъ,-- но я скажу, что съ этой минуты сталъ вашихъ преданнымъ слугой... ставилъ ваши интересы выше всѣхъ другихъ... отстаивалъ ваши права передъ вашимъ мужемъ, который хотѣлъ обрѣзать вашу вдовью часть, заботился о вашемъ благосостояніи и, насколько это было въ моей власти, стремился оберегать ваше спокойствіе.

-- Вы были всегда очень добры ко мнѣ -- возразила Сильвія, взглядывая на него быстро и вопросительно, какъ бы желая проникнутъ въ тайный смыслъ его словъ.

-- Въ тѣ времена по крайней мѣрѣ моя преданность была безкорыстна,-- продолжалъ управляющій:-- могъ ли я питать какія-либо надежды? Вы были замужемъ, я -- женатъ. Могли ли два лица быть далѣе другъ отъ друга, чѣмъ мы съ вами? Я служилъ вамъ потому, что восхищался вами и поклонялся вамъ, и если даже и въ то время нѣжность завралась въ мою душу, я не сознавался въ этомъ даже самому себѣ. Но теперь наступилъ день, когда я могу высказаться яснѣе. Вы одиноки въ мірѣ, лэди Перріамъ... міръ этотъ не особенно милостивъ для беззащитной юности и красоты. Я вамъ равный по воспитанію; до вашего замужства съ сэромъ Обри я былъ гораздо выше васъ но своему общественному положенію. Я настолько богатъ, что меня нельзя заподозрить въ корыстолюбивыхъ замыслахъ. Остается, слѣдовательно, только разница въ нашихъ лѣтахъ. Но я надѣюсь, что сила моей любви возьметъ верхъ надъ этимъ соображеніемъ. Сильвія, я люблю васъ. Единственная надежда моей жизни сдѣлаться вашимъ мужемъ...

Лэди Перріамъ не выказала удивленія, какихъ бы дерзимъ ей ни показалось это предложеніе. Она сидѣла неподвижно, опустивъ глаза. Волненіе, замѣчавшееся въ ней нѣсколько минуть тому назадъ, улеглось и она казалась очень спокойной.

-- Могу ли я надѣяться на какой-нибудь отвѣть, лэди Пэрріамъ?

-- Какъ можете вы ждать скораго отвѣта на такой поразительный вопросъ? Дайте мнѣ подумать и я отвѣчу вамъ.