-- Значить, мое признаніе не очень разсердило васъ!
-- Почему бы оно разсердило меня? Вы мнѣ равный, какъ сами говорите; а если и старше меня двадцатью годами, то естественно должны считать это пустымъ возраженіемъ, такъ какъ я была замужемъ за человѣкомъ, который былъ тридцатью годами старше меня. Дайте мнѣ время подумать, м-ръ Бэнъ.
-- Я не стану торопить васъ съ отвѣтомъ, если вы позволите мнѣ надѣяться.
-- Я бы не отказала вамъ въ этомъ, еслибы болѣе вѣрила въ вашу искренность. Вы называете себя моимъ другомъ, преданнымъ мнѣ человѣкомъ, а между тѣмъ пріѣзжаете сюда и докучаете мнѣ съ этимъ бѣднымъ м-ромъ Перріамомъ.
-- Я только повторяю сплетни, которыя вамъ слѣдуетъ знать, чтобы оградить себя отъ людской злобы.
-- И вы въ самомъ дѣлѣ мнѣ другъ?
-- Я болѣе, чѣмъ вашъ другъ, я вашъ рабъ.
-- Могу я испытать вашу вѣрность?
-- Да, испытайте ее.
-- Помогите мнѣ устроить м-ра Перріама. Я начинаю думать, что вы... то-есть монкгемптонскіе сплетни правы. Его слѣдуетъ помѣстить въ домъ умалишенныхъ. Его присутствіе здѣсь служитъ для меня источникомъ вѣчной тревоги. Если состояніе его не улучшится въ непродолжительномъ времени, я пошлю за докторомъ душевныхъ болѣзней и велю отвезти его въ домъ умалишенныхъ.