-- Да, это было, конечно, заблужденіе,-- отвѣтила Сильвія съ ясной улыбкой.
Она сознавала теперь, что міръ снова принадлежитъ ей; Клеопатра, съ Антоніемъ у своихъ ногъ, не могла сильнѣе сознавать своего могущества или сильнѣе презирать Октавію, чѣмъ Сильвія -- миссъ Рочдель.
-- Заблужденіе, причинившее страданіе другому лицу,-- проговорилъ Эдмондъ съ раскаяніемъ.
Совѣсть въ немъ ни на минуту не умолкала, даже и въ этотъ торжественный часъ, когда кудрявая головка Сильвіи покоилась на его груди, а ея чудные глаза глядѣли на него съ выраженіемъ торжествующей любви.
-- Да! Миссъ Рочдель сама виновата, если была обманута. Она знала, какъ ты любилъ меня два года тону назадъ. Она должна была знать, что ты не можешь любить ее.
-- Она повѣрила моей честности, Сильвія. Она сдѣлала мнѣ честь довѣриться моему слову только затѣмъ, чтобы убѣдиться, что я обманулъ ее. Она никогда не узнаетъ, что я прежде всего обманулъ самого себя.
-- Ступай къ своей миссъ Рочдель,-- закричала Сильвія, вырываясь изъ его объятій.-- Ясно, что она тебѣ дороже, чѣмъ я.
-- Ты знаешь, что нѣтъ, Сильвія. Ты знаешь, что я пытался полюбить ее... пытался отдать ей сердце, отвергнутое тобой... пытался найти свое счастіе въ любви въ ней... но не могъ. Чары твои оказалась сильнѣе.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- вскричала Сильвія.-- Я этому рада. Вѣришь ли ты въ нравственную власть одного человѣка надъ другимъ? Я вѣрю. Часто, часто въ тѣ томительные, долгіе дни, которые я проводила въ Перріамѣ, послѣ... послѣ смерти сэра Обри... Когда я надѣялась, что ты придешь ко мнѣ, а ты не приходилъ, я складывала руки на груди, закрывала глаза и звала тебя:-- Эдмондъ, приди ко мнѣ, говорила я! Эдмондъ, будь мнѣ вѣренъ! Эдмондъ, я люблю тебя, отплати мнѣ любовью за любовь! Значить, чары подѣйствовали?
-- Да, подѣйствовали!-- отвѣчалъ онъ, снова прижимая ее къ груди.