Они снова были близки другъ къ другу, снова женихъ и невѣста, какъ и въ тѣ былые дай подъ орѣшникомъ.
-- Чары подѣйствовали, Сильвія, но то, были старыя чары... тѣ чары, которыми ты околдовала меня въ то весеннее утро, когда я вдервые увидѣлъ тебя въ Гедингемской церкви. Дѣйствіе этихъ чаръ никогда не проходило. Я только вообразилъ, что отдѣлался отъ нихъ.
-- Ты снова мой плѣнникъ,-- говорила Сильвія, охватывая руками шею своего милаго въ ту минуту, какъ онъ наклонилъ въ ней голову.
-- А теперь, Эдмондъ, поговоримъ о будущемъ,-- продолжала она, освобождая его Изъ нѣжнаго плѣна и усаживаясь въ кресло у открытаго окна, выходившаго на сонную, старинную площадь, залитую полуденнымъ солнцемъ.-- Намъ нищета не угрожаетъ болѣе... Намъ нечего бояться, что насъ лишатъ наслѣдства суровые родственники.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Эдмондъ угрюмо,-- ты богата.
-- А ты бѣденъ... бѣденъ изъ-за меня... и недоволенъ, что будешь обязанъ своимъ богатствомъ мнѣ? Такъ ли, Эдмондъ? Я мучила тебя когда-то, потому что тебѣ угрожала бѣдность, а теперь ты, кажется, собираешься мучить меня, потому что я богата.
-- Нѣтъ, Сильвія, я слишкомъ счастливъ, чтобы мучить тебя. Какъ мнѣ отблагодарить тебя, моя храбрая дѣвочка, за то, что ты пріѣхала ко мнѣ? Мы не будемъ думать о другихъ людяхъ, позабудемъ весь свѣтъ; если другіе будутъ презирать твоего мужа, Сильвія, ты не отнесешься къ нему съ презрѣніемъ.
-- Съ презрѣніемъ къ тебѣ!-- повторила она.-- Ты знаешь, что я всегда считала тебя лучшимъ и благороднѣйшимъ изъ людей. Да, даже и тогда, когда я такъ дурно поступила съ тобой.
-- Позабудемъ о прошлыхъ горестяхъ, Сильвія. А теперь разскажи мнѣ, какъ ты сюда пріѣхала. Я такъ былъ удивленъ и обрадованъ, увидя тебя, что не догадался спросить объ этомъ раньше. Какъ ты попала въ Антверпенъ? Не одна?
-- Нѣтъ, не одна.