Священникъ и м-ръ Керью ушли изъ церкви удивленные.
-- Боюсь, что вѣнчаніе не состоится сегодня,-- сказалъ священникъ.
-- Пустое, любезный сэръ, это какое-нибудь недоразумѣніе. Я знаю нѣсколько этого человѣка... управителя покойнаго сэра Обри Перріама, самонадѣяннаго малаго, который очень зазнался еще при жизни моего зятя. Я всегда подозрѣвалъ, что онъ негодяй.
Такъ говорилъ м-ръ Керью, но въ душѣ былъ неспокоенъ. М-ръ Бэнъ былъ слишкомъ осторожный человѣкъ, чтобы произвести подобный скандалъ безъ всякаго основанія. Да и блѣдное лицо Сильвіи выдавало ея виновность. Что все это означало? Джемсъ Керью не могъ даже приблизительно себѣ представить, но онъ боялся, что дѣло очень плохо. Какая-нибудь интрига: чего добраго, нарушенное слово выдти замужъ.
Ризницу заперли и всѣ трое остались наединѣ. М-ръ Бэнъ оставилъ свою креатуру, Джона Садгрэва, на паперти, готоваго явиться на первый эовъ.
-- Ну-съ, сэръ,-- произнесъ Эдмондъ угрюмо: -- мы теперь одни. Что вы имѣете сказать? и прошу васъ, объясните, что вы разумѣли, говоря, что деверь этой лэди засаженъ въ домъ умалишенныхъ, по ея проискамъ.
Никакія монкгемптонскія сплетни не доходили до Эдмонда, со времени его отъѣзда. Переписка его съ банковыми служащими носила чисто дѣловой характеръ. Мать писала ему только разъ. Письмо ея дышало гнѣвомъ и горечью и въ немъ она отказывалась отъ всякихъ сношеній съ нимъ. Поэтому онъ ничего не зналъ объ отъѣздѣ Мордреда изъ Перріамъ-Плэса, событіи, о которомъ на всѣ лады толковалось верстъ на сорокъ въ окружности Монкгемптона.
-- Я утверждаю простую истину, что Мордредъ Перріамъ переведенъ изъ дома, гдѣ онъ велъ безукоризненную жизнь въ теченіи послѣднихъ тридцати лѣтъ, переведенъ по распоряженію этой леди и заключенъ въ домъ умалишенныхъ по ея проискамъ.
-- Сильвія!-- вскричалъ Эдмондъ:-- погляди на меня и скажи мнѣ, что этотъ человѣкъ лжетъ.
-- Развѣ похоже на то, чтобы она это отрицала,-- подтрунивалъ м-ръ Бэнъ, указывая на блѣдное лицо, съ полузакрытыми глазами и дрожащими губами, отворачивавшееся отъ дневного свѣта.