-- Справедливо, что Мордредъ находится въ пріютѣ для душевно больныхъ,-- проговорила Сильвія:-- я не говорила тебѣ объ этомъ, Эдмондъ... такъ тяжело было говорить о такомъ несчастій и я боялась, что оно вооружитъ тебя противъ меня. Но я по совѣту этого человѣка отослала Мордреда изъ Перріама. Онъ лжецъ, если вздумаетъ отрицать это.

-- Я отрицаю, что прямо совѣтовалъ вамъ засадить Мордреда Перріама въ сумасшедшій домъ,-- возразилъ м-ръ Бэнъ неумолимо.-- Я передавалъ вамъ, что люди болтали на его счетъ; я говорилъ вамъ, что люди желаютъ знать, почему его держать взаперти въ его комнатахъ и не позволяютъ ему даже дышать свѣжимъ воздухомъ со смерти брата. Я предупреждалъ васъ о сплетняхъ, распускаемыхъ на вашъ счетъ, и просилъ васъ, ради васъ самихъ, дозволить мнѣ повидать Мордреда Перріама и убѣдиться лично, что его не держать взаперти въ четырехъ стѣнахъ, подъ присмотромъ сидѣлки, противъ его воли и ради какихъ-то тайныхъ цѣлей. Дайте мнѣ убѣдиться въ этомъ, говорилъ я вамъ, и я объявлю лжецомъ всякаго, кто осмѣлится сказать одно слово противъ васъ, и буду вашимъ защитникомъ. Каковъ былъ вашъ отвѣтъ на мою просьбу, лэди Перріамъ? Весьма практичный. На другой день послѣ того, какъ я высказалъ вамъ все это, Мордредъ Перріамъ былъ увезенъ изъ дома своихъ предковъ и сданъ на руки врачу душевныхъ болѣзней. Не спросясь ни чьего совѣта, не переговоривъ ни съ кѣмъ, вы засадили брата своего покойнаго мужа въ домъ умалишенныхъ.

-- Сильвія, есть ли хоть одно слово правды въ обвиненіяхъ этого человѣка?-- вскричалъ Эдмондъ, взглядывая на это, обезумѣвшее отъ страха, лицо, смертельная блѣдность котораго наполнила ужасомъ его сердце, потому что онъ могъ повѣрить ея виновности лишь благодаря признакамъ вины, выказываемымъ ею самой. Слова ея обвинителя показались бы ему праздными, еслиби не это испуганное лицо, выдававшее безумный страхъ, сжимавшій сердце, которое такъ шибко билось у его груди.

-- Говори, Сильвія,-- умолялъ онъ:-- говори, моя радость, и уличи этого человѣка во лжи. Скажи ему, что твой деверь не засаженъ беззаконно въ сумасшедшій домъ; что во всемъ этомъ не было ни поспѣшности, ни тайны, что ты имѣла полное основаніе поступить такимъ образомъ.

-- Я имѣла это основаніе,-- отвѣтила она, встрѣчая испытующій взглядъ своего милаго твердымъ взглядомъ, глазами, которые такъ же бы спокойно глянули въ лицо смерти. Страхъ былъ теперь побѣжденъ. Гибель ожидала ее, быть можетъ, но нервная сила, несокрушимое мужество, поддерживавшее ее такъ долго, снова вернулось къ ней. Юношеская свѣжесть безслѣдно исчезла съ ея лица, которое какъ бы, вдругъ постарѣло на десять лѣтъ, но глаза сверкали по прежнему и блѣдныя губы были съ твердостью сжаты, презирая позоръ и гибель.

-- Я имѣла основаніе,-- повторила она:-- врачъ, которому я поручила м-ра Перріама, былъ рекомендованъ этимъ человѣкомъ. Два другихъ медика засвидѣтельствовали его безуміе... все было совершенно правильно и открыто. Да, открыто. Я не была обязана увѣдомлять м-ра Бэна о своемъ намѣреніи. Онъ мнѣ не господинъ.

-- Скажи мнѣ, почему ты приняла это внезапное рѣшеніе отправить м-ра Перріама въ сумасшедшій домъ,-- спросилъ Эдмондъ, нѣсколько успокоенный ея смѣлостью, но все еще чувствуя, что ея волненіе имѣетъ болѣе глубокій смыслъ, чѣмъ естественное негодованіе женщины на ложное обвиненіе:-- развѣ онъ сталъ вдругъ безпокоенъ?

-- Сказать ли мнѣ вамъ, почему лэди Перріамъ засадила его въ сумасшедшій домъ, м-ръ Стенденъ?-- спросилъ Шадракъ Бэнъ.

-- Нѣтъ, сэръ. Я не спрашиваю васъ. Я не ищу у васъ разъясненій. Я спрашиваю лэди, которая сейчасъ будетъ моей женой.

-- Вамъ лучше не безпокоиться объ этомъ,-- возразилъ агентъ съ короткимъ смѣхомъ:-- вы никогда не получите отвѣта отъ лэди Перріамъ. Я скажу вамъ, почему она засадила бѣднаго, безвреднаго Мордреда Перріама въ сумасшедшій домъ... человѣка, который такъ же здоровъ, какъ и мы съ вами. Она сдѣлала это потому, что ему извѣстна ея тайна, извѣстно, что ея мужъ, сэръ Обри, погибъ безвременной смертью отъ ея руки.