-- Хорошо, матушка,-- проговорила она небрежно:-- я не стану испытывать ваше мужество или вашу привязанность ко мнѣ. Чѣмъ могли бы вы мнѣ помочь? Ничѣмъ. Вы не властны облегчить бремя, давящее мои плечи.
-- Я не думаю, чтобы это было слишкомъ тяжелое бремя, Сильвія. У тебя есть все, что свѣтъ зоветъ благомъ.
-- Пусть свѣтъ судитъ за себя, а не за меня,-- вскричала она презрительно:-- я лишена того, что окрашиваетъ жизнь. Я утратила любовь единственнаго человѣка, котораго любила.
-- Ты вѣроятно рѣшилась обойтись безъ нея, когда согласилась выдти замужъ за сэра Обри Перріама?
-- О! я была сбита съ толку, ослѣплена, оглушена корыстолюбивыми аргументами моего отца; оскорблена презрительнымъ обращеніемъ миссисъ Стенденъ. Мнѣ казалось, что я отмщу ей, выйдя замужъ за человѣка, занимающаго болѣе высокое положеніе въ свѣтѣ, чѣмъ ея сынъ. Я забыла, что не могу жить безъ Эдмонда. Я не знала своего собственнаго сердца.... Я не знала даже, есть ли у меня сердце. Но я видѣла его сегодня. Я прошла мимо него на Гай-стритѣ въ Монкгемптонѣ и прочитала презрѣніе и сожалѣніе на его лицѣ и вернулась домой вернулась въ этотъ скучный, старый домъ несчастнѣе, чѣмъ когда-либо.
Я пыталась убѣдить ее въ преступности этихъ сожалѣній, въ безплодности ея горя, но безъ успѣха. Она передала мнѣ повѣсть своей любви и своего горя; разсказала мнѣ о своей кратковременной помолвкѣ съ м-ромъ Стенденомъ; о его мужествѣ, преданности, и о томъ, какъ она отплатила ему измѣной. Она смѣшивала себя съ грязью, и хотя я не могла не осуждать ея, но не могла и не сожалѣть о ней.
-- Есть ли какая надежда на спасеніе для меня?-- спросила она наконецъ, глядя на меня своими большими, блестящими глазами:-- сэръ Обри не можетъ долго прожить, при его безпомощномъ состояніи.
-- Не увлекайся этой преступной надеждой,-- отвѣчала я:-- м-ръ Стимпсонъ говорилъ мнѣ недѣлю тому назадъ, что здоровье сэра Обри удивительно какъ поправилось въ послѣдніе мѣсяцы, и что хотя полная ясность ума можетъ и никогда къ нему не вернуться, но онъ можетъ прожить до глубокой старости.
-- Какое бремя!-- вскричала она:-- бремя для него самого и бремя для меня! Итакъ, намъ суждено вести изъ года въ годъ все то же томительное, безцѣльное существованіе. Когда я выходила замужъ, я думала, что буду вести роскошную и веселую жизнь... я думала, что свѣтъ заставитъ меня позабыть о моей первой любви. Неужели вы думаете, что я была бы настолько безумна, чтобы согласиться вести такую жизнь, какъ моя, жизнь монастыря или тюрьмы? Я была въ сто разъ счастливѣе въ школьномъ домѣ. Еслибы я знала!... прибавила она съ глубокимъ вздохомъ.
Я убѣждала ее примириться съ своей жизнью и покорно выполнять свои обязанности. Я напоминала ей о тѣхъ преимуществахъ, какими она пользовалась въ жизни, и совѣтовала ей сравнить свою жизнь съ жалкимъ существованіемъ, какое ведутъ бѣдные люди.