Чѣмъ можетъ женщина объяснить тотъ смутный страхъ, внушаемый предчувствіемъ, которое она называетъ инстинктомъ?
-- Я желаю, чтобъ ты былъ счастливъ, Эдмондъ, грустно проговорила мать.
-- Я могу быть счастливъ только въ одномъ случаѣ,-- если я женюсь на единственной женщинѣ, которую полюбилъ.
-- Развѣ ты можешь отвѣчать за свое сердце? Вѣдь ты недавно еще былъ мальчишкой.
-- Хорошо вамъ, матушка, считать меня мальчишкой, но предоставьте мнѣ право въ двадцать-четыре года считать себя взрослымъ мужчиной.
-- И ты готовъ стать лицомъ въ лицу съ нищетой, ради этой дѣвочки?
-- Я согласенъ отказаться отъ наслѣдства.
-- Какъ Исавъ, сказала мать съ горечью.
-- Если хотите, какъ Исавъ. Впослѣдствіи дѣла Исава пошли не совсѣмъ дурно, у него были свои стада, равно какъ у его болѣе ловкаго брата. Нѣтъ, матушка, я не страшусь нищеты; я буду работать изъ-за куска хлѣба, какъ многіе лучшіе люди дѣлали это до меня. Я надѣюсь на успѣхъ, съ Божьей помощью и любовью моей молодой жены.-- Въ голосѣ его внезапно зазвучала нѣжность.-- Я съ упованіемъ предвижу тотъ день, когда вы примиритесь съ моимъ выборомъ, и скажете мнѣ: "Да, Эдмондъ, преданное сердце самый вѣрный совѣтникъ!" -- Взглядъ честныхъ глазъ молодого человѣка, взглядъ полный любви, нѣжность, звучавшая въ его голосѣ, глубоко тронули мать.
Обыкновенно сдержанная въ проявленіи своихъ ощущеній, она не выдержала въ этотъ вечеръ, и положивъ голову на плечо сына, громко зарыдала.