-- Сынъ мой, произнесла она, на видъ я поступаю съ тобою жестоко, между тѣмъ, какъ люблю тебя болѣе всего на свѣтѣ.
-- Ахъ, вы!-- неразумная мать, весело сказалъ Эдмондъ,-- всякое чувство горечи исчезло при видѣ слезъ матери,-- неужели вы думали, что кто-нибудь, или что-нибудь можетъ измѣнить нашу привязанность? Могли ли вы допустить мысль, что пустой, денежный вопросъ разъединитъ насъ? Неужели я меньше люблю васъ, потому что настаиваю на собственномъ выборѣ жены? Узкое должно быть сердце у человѣка, если оно не можетъ совмѣстить любовь въ женѣ съ любовью матери.
-- Дорогой сынъ! промолвила м-съ Стенденъ.-- Тотъ, кто управляетъ міромъ, видитъ въ сердцѣ моемъ, что никакое эгоистическое чувство не руководитъ мною относительно тебя. Не личное предубѣжденіе, не материнская ревность побуждаютъ меня противиться этому браку. Но ты уже на него рѣшился -- мнѣ нечего болѣе говорить объ этомъ. Пусть исчезнетъ всякая горечь между нами. Мнѣ ничего болѣе не остается, какъ молиться о твоемъ счастіи.
М-съ Стенденъ, отыгравъ своего козырнаго туза, бросила карты. Она думала, что положивъ на вѣсы утрату отцовскаго наслѣдства и исполненіе собственнаго каприза, Эдмондъ поколеблется купить свою мечту такой дорогой цѣной. Она увидала его твердую рѣшимость, непоколебимую въ виду даже такой громадной жертвы; она увидала, что онъ готовъ отказаться отъ наслѣдства такъ легко, какъ если бы дѣло шло объ одной изъ серебряныхъ табакерокъ покойнаго банкира, этой святыни, хранимой подъ стекляннымъ колпакомъ на одной изъ шифоньерокъ. Она увидала, что тактика ея потерпѣла полное фіаско. Она вовсе и не располагала лишать Эдмонда наслѣдства, принадлежащаго ежу по праву и обогатить дочь въ ущербъ сыну. Она только пыталась стать между Эдмондомъ и его страстью, которая, какъ ей подсказывалъ вѣрный инстинктъ материнской любви, должна была погубить его.
ГЛАВА VII.
Сны на яву.
Послѣ разговора съ матерью, начатаго въ раздраженіи и окончившагося взаимнымъ примиреніемъ, Эдмондъ Стенденъ ощутилъ, наконецъ, душевный миръ, котораго уже такъ давно лишился. По крайней мѣрѣ они вполнѣ поняли другъ друга, я Эдмонда радовало сознаніе, что избравъ свою собственную дорогу, онъ могъ не расходиться съ нѣжно-любимой матерью. Онъ охотно мечталъ теперь, что устроивъ свою новую жизнь въ Монкгемптонѣ, въ нѣсколькихъ лишь миляхъ отъ деканова дома, сможетъ во всякое время видѣться съ матерью. Она не будетъ чувствовать своего одиночества. Онъ же будетъ нѣжно о ней заботиться, и постарается доказать ей на каждомъ шагу, что не смотря на то, что онъ послушался влеченія собственнаго сердца онъ тѣмъ не менѣе остался ея преданнымъ сыномъ.
Онъ не спѣшилъ ложиться спать, хотя пробило уже полночь, когда онъ простился съ м-съ Стенденъ у дверей ея комнаты, это былъ необыкновенно поздній часъ въ декановомъ домѣ. Луна ярко свѣтила сквозь высокія окна его спальни.
Онъ поднялъ шторы и мягкій свѣтъ широко разлился по комнатѣ, по которой онъ принялся шагать въ раздумья, но уже безъ всякой горечи въ мысляхъ. Да, онъ примиритъ свои обязанности къ матери съ чувствомъ всепоглощающей любви. Не было надобности разрывать со старой привязанностью въ виду новыхъ узъ. А со временемъ, когда м-съ Стенденъ примирится съ совершившимся фактомъ, она вѣрно смягчится въ отношеніи Сильвіи. Ей не захочется стать преградой къ дружескимъ отношеніямъ двухъ домовъ, и она не исключить изъ семейнаго круга жену своего сына.
"Время все сглаживаетъ", разсуждалъ онъ самъ съ собой.-- "Впослѣдствіи онѣ даже могутъ полюбить другъ друга. Въ случаѣ же, если моя ненаглядная подаритъ меня ребенкомъ, то эти новыя узы еще тѣснѣе свяжутъ всѣхъ насъ. Нѣтъ, я не страшусь будущаго; что же касается бѣдности..."