Эдмондъ Стенденъ, никогда въ жизни не испытавшій нужды, безпечно улыбнулся при этой мысли и не докончилъ даже фразы.
Онъ набрасывалъ планы своей будущей жизни также тщательно, какъ бы какой-нибудь изящный архитектурный планъ загородной виллы. Безъ всякаго сомнѣнія, онъ получитъ мѣсто въ банкирской конторѣ съ годовымъ жалованьемъ, ну, хоть въ 250 фунтовъ для начала.
Они съ Сильвіей могутъ отлично устроиться съ двумястами пятидесятые фунтами. Они найдутъ себѣ прелестный домикъ, полу-коттеджъ, полу-виллу, въ окрестностяхъ города, на Брумфильдской горѣ, напримѣръ, съ извилистой дорожкой, съ которой черезъ лѣса и луга открывался бы видъ на устье Уэксье, гдѣ она сливается съ моремъ. Жить они будутъ очень тихо, съ тѣмъ скромнымъ изяществомъ, которое Эдмондъ, ничего не смыслившій въ домоводствѣ, воображалъ вполнѣ совмѣстимымъ съ годовымъ доходомъ въ двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ. Принимать гостей будутъ они очень рѣдко, такъ какъ имъ всего пріятнѣе будетъ быть вдвоемъ. Они станутъ жить лишь другъ для друга, и тратить деньги только на себя. У Эдмонда уже положено начало порядочной библіотеки, изъ книгъ избранныхъ имъ самимъ и купленныхъ на собственныя карманныя деньги. Онъ будетъ и впередъ заниматься пріятнымъ дѣломъ составленія библіотеки. Доходы его, конечно, ему позволятъ. А какіе прелестные вечера будутъ они проводить вмѣстѣ, по окончаніи дневной работы. Лѣтніе вечера будутъ они видѣть въ своемъ садикѣ, разливающемъ вокругъ благоуханіе цвѣтовъ, и гдѣ будетъ по-крайней мѣрѣ одно старое дерево, широко раскидывающее свою тѣнь: садъ же будетъ расположенъ на склонѣ той крутой горы, съ которой имъ можно будетъ любоваться, какъ пурпурное солнце погружается въ прохладную лазурь моря. Въ зимніе же вечера, скрывшись за ставнями отъ всего внѣшняго міра, пріютятся они у своего веселаго очага, и переговорятъ обо всемъ на свѣтѣ, подъ тихій ропотъ отдаленныхъ волнъ этого вѣчно-бушующаго моря.
Какъ пріятно ему будетъ читать вслухъ молодой женѣ, которая будетъ сидѣть за работой. Она, разумѣется, любитъ рукодѣлія. Всѣ нѣжныя, домовитыя женщины охотницы до нихъ. Онъ могъ вызвать въ своемъ воображеніи образъ ея прелестнаго личика, наклоненнаго съ пристальнымъ взглядомъ надъ рабочихъ ящикомъ, эмблемой доброй семьянинки. Онъ представлялъ себѣ, какъ ея нетронутый молодой умъ разовьется подъ его вліяніемъ. Безъ сомнѣнія, въ двадцать-четыре года, онъ считалъ себя вполнѣ зрѣлымъ на то, чтобы руководить и воспитать ее. Недостатки ея образованія, пріобрѣтеннаго ею по большей части самоучкой и придававшаго ей внѣшній лоскъ образованности, будутъ пополненіи его заботливыми и раціональными стараніями. Онъ самъ образуетъ умъ жены своей, запечатлѣвъ на его чистыхъ страницахъ изреченія древнихъ мудрецовъ, мечтанія геніальныхъ поэтовъ; онъ сдѣлаетъ ее своимъ товарищемъ, своимъ двойникомъ.
Какія сладкія мечты! Онъ взглянулъ на садъ, залитый луннымъ свѣтомъ. На ровной, гладкой лужайкѣ ложились черныя тѣни старыхъ деревьевъ, словно отражаясь на гладкой поверхности тихаго пруда. Онъ разсѣянно взглянулъ на эту знакомую, спокойную картину, и съ радостнымъ замираніемъ сердца подумалъ о другомъ жилищѣ, которое будетъ лучше уже потому, что онъ поселится въ немъ вмѣстѣ съ Сильвіей.
-- Завтра, тотчасъ послѣ завтрака, я съѣзжу въ Монкгемптонъ, чтобъ повидаться съ директоромъ банка, сказалъ онъ себѣ, а вечеромъ побываю у м-ра Керью. Теперь все разъяснилось для меня, и пусть весь Гедингемъ узнаетъ, что я женюсь на Сильвія Керью. И, совершенно довольный своими планами, м-ръ Стенденъ легъ спать.
-- Между прочимъ, хотѣлось бы мнѣ знать, знаетъ-ли Эсѳирь Рочдель о моемъ сватовствѣ, подумалъ онъ, засыпая.
Какъ прекрасенъ казался міръ Эдмонду Стендену, когда на слѣдующее утро онъ сошелъ внизъ, чтобъ присоединиться въ общей молитвѣ, предшествовавшей первому завтраку, подаваемому въ восемь часовъ, въ декановомъ долгѣ. Филёнчатая столовая, темныя дубовыя панели которой были раскрашены бѣлой краской какимъ-то удалымъ вандаломъ, представляла въ это ясное, солнечное утро, чрезвычайно уютный видъ. Тщательно сервированный столъ, накрытый бѣлоснѣжною скатертью, съ вазою цвѣтовъ посерединѣ и стариннымъ серебрянымъ самоваромъ, возбуждалъ аппетитъ. Буфетъ, съ своимъ резервомъ ветчины и холоднаго филея, дополнялъ картину. Отворявшіяся до полу окна дѣлали изъ цвѣтника какъ-бы часть этой комнаты. Птички распѣвали свои привѣтственные утренніе гимны солнцу и земли. Лѣтній туманъ легкою дымкой носился еще надъ росистою травой.
Эсѳирь Рочдель была одна въ комнатѣ, когда вошелъ въ нее Эдмондъ. Она стояла у одного изъ открытыхъ оконъ, задумчиво глядя въ садъ тѣмъ неподвижнымъ взглядомъ, который ничего не видитъ, и была погружена въ свои думы. Тѣмъ не менѣе, она привѣтствовала Эдмонда дружеской улыбкой, когда онъ, здороваясь, пожалъ ей руку. До поѣздки его въ Германію они попросту цѣловались, здороваясь по утрамъ и вечерамъ. Но по возвращеніи изъ путешествія м-ръ Стенденъ не обрѣлъ уже поцѣлуя на устахъ своей пріемной сестры, хотя встрѣча была изъ самыхъ задушевныхъ, и онъ безсознательно почувствовалъ, что пора этихъ ребяческихъ привѣтствій миновала.
Эсѳирь была моложе его пятью годами, но казалась еще моложе, такъ тонка и стройна была вся ея фигура, такая юность дышала въ ея тонкихъ чертахъ, въ невинномъ выраженіи ея смуглаго овальнаго личика.