Борьба Эдмонда за жизнь была сильна и продолжительна. Его пробужденіе отъ бреда было пріятно, потому что въ сидѣлкѣ, сидѣвшей у его постели, онъ узналъ мать, доброе лицо которой склонялось надъ нимъ долгіе годы въ дѣтской Деканова дома.
-- Я все время узнавалъ васъ, матушка.
Вотъ было его первое разумное слово. И дѣйствительно, среди путаницы горячечнаго бреда одна знакомая струйка вилась, ясно и прозрачно. Онъ сознавалъ, что мать ходитъ за нимъ; онъ узнавалъ руку, подававшую ему съ кроткой настойчивостью лекарства и пищу, которую онъ съ отвращеніемъ отвергалъ.
-- Но кажется вѣдь еще кто-то былъ съ вами, матушка,-- спросилъ онъ въ первый же день, какъ пришелъ въ себя:-- я видѣлъ двухъ сидѣлокъ?
-- За тобой старательно ухаживали, Эдмондъ,-- возразила миссисъ Стенденъ уклончиво.
-- Я въ этомъ увѣренъ. Но кто была другая сидѣлка? Быть можетъ, сестра милосердія.
-- Да, Эдмондъ, сестра милосердія.
-- Она уже уѣхала?
-- Да, прошедшей ночью.
-- Вотъ любопытно. Мнѣ бы хотѣлось увидѣть ея лицо теперь, когда я пришелъ въ себя, и поблагодарить ее.