Одна за другою вошли пять служанокъ.

Въ составѣ прислуги въ декановомъ домѣ не было ни одного мужчины. М-съ Стенденъ любила своихъ доморощенныхъ опрятныхъ служанокъ, но ни за что не соглашалась бы раздѣлить власть съ наискуснѣйшимъ дворецкимъ. Двѣ пожилая женщины, кухарка и горничная м-съ Стенденъ, и три цвѣтущія дѣвушки, буфетчица, служанка и прачка составляли штатъ деканова дома.

По прочтеніи молитвъ и утренней главы изъ Библіи, начался завтракъ. Едва м-съ Стенденъ успѣла занять свое мѣсто около самовара, какъ у воротъ раздался громкій звонокъ, отъ котораго всѣ встрепенулись. То былъ звонокъ, предназначенной преимущественно для посѣтителей. Всѣ торговца и лица низшаго сословія, за исключеніемъ почтальона или случайнаго посѣтителя, входили черезъ ворота, ведущія въ конюшнѣ.

-- Кто бы это могъ явиться въ такой ранній часъ? воскликнулъ Эдмондъ, думая о Сильвіи. Ужъ не занемогла ли она, или не случилось ли съ ней чего-нибудь? Не она ли прислала за нимъ?

Буфетчица принесла одинъ изъ тѣхъ зловѣщихъ желтыхъ конвертовъ, которые повергаютъ въ ужасъ нѣкоторыя простыя сердца. Дѣло происходило еще до времени изобрѣтенія электрическихъ телеграфовъ. Пакетъ этотъ былъ отправленъ съ нарочнымъ изъ Монегемптона.

-- Слѣдуетъ заплатить полкроны, сударыня, сказала буфетчица, кладя пакетъ у тарелки м-съ Стенденъ, и просятъ отмѣтить на пакетѣ, когда получено.

Видъ этого желчно-цвѣтного пакета взволновалъ м-съ Стенденъ. Телеграфическія извѣстія были рѣдкостію въ декановомъ домѣ. Она безпомощно глядѣла на бумагу.

-- Дайте я за васъ все это сдѣлаю, матушка, сказалъ Эдмондъ, взглянувъ на свои часы. Телеграмма не могла быть отъ Сильвіи, потому онъ совершенно спокойно относился къ ея содержанію. Пусть хоть весь міръ провалится, была бы она цѣла.

Онъ нацарапалъ требуемую надпись на бумагѣ, досталъ изъ карманнаго жилета полкроны и отдалъ деньги и бумагу служанкѣ, пока мать читала посланіе.

-- Въ чемъ дѣло, матушка? спросилъ онъ, не опасаясь никакого несчастія. Но мать его вдругъ страшно поблѣднѣла и передала ему телеграмму, не произнося ни слова.