-- У кого изъ насъ хватило бы силы переносить всѣ житейскія невзгоды, еслибы насъ не поддерживало сознаніе, что есть лучшій міръ, гдѣ мы получимъ возмездіе за всѣ перенесенныя нами страданія, гдѣ намъ, наученнымъ горькимъ опытомъ, можно будетъ начать новую жизнь. Но на небесахъ есть -- должна быть лучшая жизнь! Спаситель насъ не обманывалъ! Эта темная загадка будетъ разрѣшена на небѣ.
М-съ Карфордъ подняла къ ясному лѣтнему небу глаза свои, которыя блеснули прежней красотой. Она стояла у отворенной въ садъ двери, жадно вдыхая свѣжій утренній воздухъ. Сильвія раскаялась въ своей неосторожности, что оставила дверь эту настежь: кто-нибудь, пожалуй, мимоходомъ увидитъ эту незнакомку, и, движимый любопытствомъ, наведетъ о ней справки.
-- Вы бы лучше отошли отъ двери, сказала она: утро такое прохладное. Пожалуйста, садитесь завтракать. Нечего дожидаться папаши, онъ всегда опаздываетъ.
М-съ Карфордъ поняла причину этого учтиваго приглашенія.
-- Вы боитесь, чтобы кто-нибудь не увидалъ меня здѣсь, проговорила она, отходя отъ двери.
-- О! нѣтъ, отвѣчала Сильвія, краснѣя: совсѣмъ не въ томъ дѣло, но въ Гедингемѣ такъ любятъ сплетничать.
М-съ Карфордъ вздохнула и сѣла на указанное ей мѣсто. Сильвія поневолѣ должна была занять стулъ передъ чайникомъ, такъ что онѣ очутились другъ противъ друга, въ первый разъ послѣ долгаго промежутка времени, памятнаго только одной изъ нихъ.
Ей припомнилась изящно убранная дѣтская въ подгородной виллѣ, и миленькая двухлѣтняя дѣвчонка, одѣтая въ бѣлое кисейное платье, опоясанная голубой лентой, и сидящая на высокомъ стулѣ, разливая воображаемый чай изъ игрушечнаго чаййика. Картина, представившаяся теперь ея глазамъ, удивительно напомнила ей призрачную картину прошлаго.
-- Неугодно ли вамъ молока и сахару? учтиво спросила Сильвія.
-- Кому -- мнѣ?