-- Она мне сестра но отцу; по ее-то желанию я и поехала в Гэзльуд под чужим именем. Вы на меня за это не сердитесь?
-- Могу ли я сердиться на вас! Нет, моя дорогая: это обман довольно невинного свойства, хотя со стороны вашей сестры я нахожу это глупой гордостью. Моя Элинор нисколько не была унижена тем, что извлекала пользу из своего знания. Мое бедное, доверчивое дитя! -- прибавил он нежно. -- Быть одною на свете и решиться сохранять тайну! Но почему же вы желаете сохранить ее и теперь, Элинор, не стыдитесь ли вы имени вашего отца?
-- Стыдиться его имени -- о, нет! нет!
-- Так зачем же вы хотите и теперь скрывать ваше настоящее имя?
-- Я еще не могу вам сказать почему, но ведь вы сдержите ваше слово? Вы слишком благородны, чтоб не сдержать.
Монктон посмотрел с удивлением на серьезное лицо молодой девушки.
-- Я сдержу его, моя дорогая, -- сказал он, -- но решительно не могу понять вашего сильного желания сохранять эту тайну. Впрочем, мы не будем говорить об этом более, Нелли, прибавил он как будто в ответ на умоляющий взор мисс Вэн. -- Ваше имя будет уже Монктон, когда вы вернетесь в Беркшир, и никто не посмеет оспаривать ваших прав на него.
Монктон поцеловал в лоб молодую девушку и простился с нею на пороге двери башмачника.
-- Да благословит вас Бог, мое дорогое дитя! -- сказал он тихим голосом, -- и да сохранит он нашу веру друг в друга. Между мною и вами, Нелли, не должно быть тайн.