-- Кто поставил вас судьей вопроса? Каким образом женщина должна говорить о том, кого любит? -- сказал он резко. -- Моя жена слишком скромна, чтоб объявлять во всеуслышание о своей любви к мужчине, кто бы он ни был. Кстати, мисс Мэсон, не желаете ли вы переехать в Толльдэль?
Лора взглянула на своего опекуна с невыразимым удивлением.
-- Переехать в Толльдэль? -- повторила она, -- Я думала, что вы меня не любите, я думала вы презираете меня за мое легкомыслие и ребячество.
-- Презирать вас, Лора! -- вскричал Монктон. -- Не любить мое бедное дитя! Грубо же я обращался с вами, если произвел на вас подобное впечатление. Напротив, я очень люблю вас, милое дитя, -- прибавил он, серьезно положив руку на ее голову и смотря на нее с грустью и нежностью -- Я очень к вам привязан и если иногда сержусь на ваше детское легкомыслие, то единственно от заботы о вашей будущности.
-- Отчего же вы так озабочены?
-- Потому, что мать ваша была таким же легкомысленным ребенком, как и вы, и потому всю жизнь свою была несчастлива.
-- Моя бедная мать! Ах, как я желала бы, чтобы вы мне рассказали про нее что-нибудь.
-- Когда Лора произносила эти слова, лицо ее приняло очень серьезное выражение. Она обеими руками опиралась на руку Монктона, и ее прелестные голубые глаза как будто приняли оттенок более темный, когда она устремляла на его задумчивое лицо серьезный взгляд.
-- Не теперь, моя милая Лора, а когда-нибудь, со временем, мы, может быть, и поговорим обо всем этом, но только не теперь. Но вы, однако ж, не ответили на мой вопрос. Желаете ли вы жить в Толльдэле?
Яркий румянец покрыл щеки молодой девушки, она опустила глаза.